Выбрать главу

— Бед хватает, атаман, да вы вот еще с собой принесли, двух наших сотрудников ГИБДД убили… Зачем, атаман?

— Эх, Гриня, бойся жить, а умирать не бойся! Твои дружки из ГИБДД то же напраслину стали наводить на нас. Сначала документы, а потом деньги спросили, ну а когда им золотом отвалили, так в раж вошли, запросили еще больше — еле остановили…, — атаман Раковский подъехал к лейтенанту и забрал револьвер у него, осадив своего коня чуть назад. — Ели остановили мои хлопцы жандармские твоих дружков шашечками, так спасли их души от грехов.

— Много хватать — свое потерять, отпели песню твои друзья голимые! — подал голос Забродов, и Григорий услыхал, как железом зазвенела шашка, вынимаемая жандармом из ножен.

Лейтенант Семенов вытащил один из наганов из под ремня и не глядя, лишь скосив взгляд в его сторону, выстрелил ему в голову, убив наповал. Второй жандармский урядник успел выхватить Маузер, но тут же получил пулю в руку. Закружившись на коне, Костылев уронил Маузер и стал придерживать раненную руку, подвывая от боли.

— Жить хочешь, Костылев?

— Не стреляй, Григорий, судить судите, но убивать не гоже…

— Тогда слушай сюда, Костылев, — Григорий заметил, что атаман приноравливается дать ходу на коне прочь и навел на него ствол нагана. — Костылев, вон видишь ворота в будущее, где вы уже бывали. А ну давай туда с разбегу скачи, ну а если дорогу забудешь или свернешь в сторону, видел уже — я не промахнусь. Тотчас своего напарника Забродова догонишь на небесах.

Бывший жандарм Костылев оглянулся вокруг себя и засомневался.

— Так, что мне туда торопиться, там же меня к стенке и поставят…

— Повезло тебе, Костылев, отменена там смертная казнь, скачи до разу, а то передумаю. спросишь там, генерала Колокольцина, да скажешь, что капитан Григорий Семенов тебя прислал ответ держать.

Костылев взялся одной рукой за поводья покрепче и напоследок оглянулся на атамана.

— Не поминай лихом, атаман, может еще прорвусь там! — простился жандармский урядник Костылев со своим главарем и пустил своего коня с горки в намет.

— Жив буду — не забуду, — угрюмо отозвался атаман Раковский и проводил взглядом своего подручного, который все быстрее приближался к заветной линии, над которой слегка клубилась и парила белесая дымка. Словно в никуда перемахнул наездник с конем, навсегда уйдя из этого беспокойного 1919 года в будущее.

— Ну вот, Гриня, теперь ты в козырях, банкуй! — усмехнулся атаман и поймал ладонью падающий снег. — Убьешь ты меня или нет, а красным все равно кровь пустят и без меня, а тебя до города мои разъезда в аккурат отловят…

— Это еще посмотрим, а ты вот, атаман, с коня слезай, да иди откуда пришел.

— Прощевай, Гриня, но чует мое сердце пересекутся еще наши дороги, — сказал на прощанье атаман через плечо, и двинул к лагерю белогвардейцев.

Тотчас с неба послышался гомон огромной вороньей стаи, они черными осами окружили то место, где только что были жандармы и не стихая продолжали галдеть. Тотчас словно небо померкло и заметелило кругом снегом, занося кровавые следы оставшиеся на снегу, да жандарма Забродова, нашедшего последний приют под одной из берез.

Лейтенант Семенов проводил взглядом уходящего атамана. Не теряя больше времени, Григорий подобрал поводья двух лошадей и привязал их на длинный сбруйный ремень к своему седлу, быстро вскочив на своего коня. Окинув взглядом воронью стаю и ворота в будущее и прошлое, он дал шпоры своему рысаку, пустив его вскачь вперед. Лишь комья мокрой земли летели из под копыт, по припорошенной мягкой земле. Вскоре он достиг Чертову пустошь и вместо того, что бы уйти на большак, ведущий через Мценск к Орлу, он погнал коней вдоль реки по заросшей посадкой равнинной пустоши.

Оперативник понимал, что имея трех лошадей он может не бояться их загнать по тяжелой сырой земле, меняя через каждые три–четыре километра. На твердой грунтовой дороге, его могли быстро настичь опытные и быстрые казаки, которых наверняка пошлет ему вдогонку, разъяренный атаман Раковский.

Одинокий всадник с двумя запасными конями пересекал буераки и запорошенные поля, минуя стороной деревни и села с церковными храмами. Минуло уже часов пять, как ветер разогнал снеговые тучи на небе и снова засветил желтый вечерний диск солнца. Изредка встречались люди, провожая Григория долгим недоверчивым взглядом. Несколько раз Семенов пересекал реки по мостам, придерживаясь одного направления к городу. Держать направление и ориентироваться по светилу ему помогала школа спецназа, пройденная им на Кавказе.