Орлов-старший глубоко вздохнул и замолчал, проницательно вглядываясь в голубой дымок сигареты, как бы силясь в нем что-то разглядеть.
— Как же жить, отец? — спросил Саня.
Тот налил себе рюмку коньяка, выпил ее одним глотком, как воду.
— Сын, я знаю одну простую истину, с которой жить проще и яснее. Может, и тебе она пригодится: «Люби свою Родину, никогда не предавай ее, будь человеком всегда и со всеми и умрешь с чистой совестью». Этого достаточно. Ведь и я работаю не на советское правительство, не на КПСС, а для своей страны и для русских людей. И только с этим соизмеряю свои мысли и поступки. Правители и идеологии уходят и приходят, а Россия остается… Но ты не только об этом хотел меня спросить. Последнее время ты какой-то не такой.
Саня про себя удивился прозорливости отца.
— Это точно. Все хочу подробнее узнать о наших родственниках, потому что после школы думаю поступать в военное училище, а дальше — стать разведчиком. У нас же в стране не знаешь, как попасть в разведку.
Орлов-старший внимательно и удивленно поглядел на него, как будто видел впервые.
— Нет, сын, ничего не выйдет. Не надо строить иллюзий на этот счет. Во-первых, ты из дворян. А в КГБ об этом узнают просто из моего личного дела. Я никогда этого не скрывал. Тем более что твоего деда расстреляла ЧК. — Он затянулся сигаретой и взволнованно продолжал: — Во-вторых, многие наши родственники, дальние и близкие, были потенциальными врагами советской власти. Кто-то воевал против нее, кто-то в Гражданскую войну или после эмигрировал за границу. Даже то, что они просто живут за кордоном, хотя и не враги СССР, уже большой минус для тебя. И тебе не то что в разведку, в Болгарию визу не откроют. Но и это не самое главное препятствие для осуществления твоей мечты… Возможно, еще жив твой дядя — мой младший брат Илья.
— Как, у тебя есть брат?! Почему ты раньше о нем ничего не говорил? — Саша был ошарашен этим известием.
— Были причины и сейчас могут быть, — ответил отец и закурил следующую сигарету. — Только ты вряд ли его увидишь и узнаешь о нем больше, чем знаю я. Во все времена и у всех народов в сражениях и трагедиях первыми гибнут самые лучшие, самые храбрые и честные. Особенно ярко это видно из истории нашего Отечества.
Только после революции 1917 года твой дед разобрался, кто истинный враг России. Встав на путь предательства Родины, большевики-интернационалисты за деньги германского генштаба, преследуя свои цели, изнутри взорвали Российскую империю. Знаешь, что сказал Ленин о будущем России? «Дело не в России. На нее, господа хорошие, мне наплевать, — это только этап, через который мы проходим к мировой революции!»[6] Не больше и не меньше. Большевики хотели произвести в России опыт, а затем, если удастся, поставить себя, «избранных», во главе всего мира. И им многое удалось.
Не секрет, что первое правительство первого социалистического государства состояло на 90 % из евреев. Мировой сионизм уже давно ведет тайную войну во всех странах. И как гигант среди них стоит Россия, которая обладает неслыханными богатствами, потому-то она — их главная цель. Одним из первых, кто увидел в сионизме врага человечества, был Гитлер, который решил расправиться с ним самым простым путем — уничтожением евреев. К концу своей жизни разобраться с сионистами хотел и Иосиф Сталин, но не устоял. И 17 марта 1953 года первые этапы сионистов не пошли на Русский Север, потому что 3 марта Джугашвили убрали… Нет, сказать, что каждый еврей — сионист, это так же глупо, как сказать: каждый немец — фашист. Есть русские по крови, но предатели России по натуре своей.
Твои предки всегда воевали с врагами России. Деда за это расстреляли новые хозяева ее. Бабушка вслед за ним сгорела от чахотки. Я, воспитанный в христианской морали, которая к нам на Русь принесена тоже как коммунистическая идея, извне, огнем и мечом, не смог тогда этого понять и не захотел мстить врагам своей семьи, а значит, и Отечества. А вот твой дядя Илья все понял предельно просто: расстрелян отец-дворянин, офицер Русской армии. За то, что он — русский до мозга костей. Илья решил мстить. Он ушел из дома, пропал. И только в начале июля 1944 года я увидел его в последний раз в своей жизни.
— Как, ты видел его на войне, где?! — спросил Саня.