перед Вольфом, пожилым сотрудником мастерской,
актриса произнесла:
– Добрый день, Вольф. Хорошо, что вы открыты,
несмотря на выходной.
– Здравствуйте, мисс Уотсон, – сказал работник.
– У нас семейный бизнес, и лишние заказы не поме-
шают. Чем могу быть полезен?
– Вы можете оформить в багет три эти картины?
– Конечно. А какой цвет вы предпочитаете? —
разворачивая полотна, спросил Вольф.
– К сожалению, я ничего не смыслю в оформле-
нии картин. Хотелось бы целиком довериться вашему
вкусу. Какие у вас расценки?
– Если исходить из размеров данного полотна,
то одна рама может стоить от семи фунтов.
– А как они выглядят?
– Я сейчас принесу вам несколько образцов,
они, по моему мнению, будут гармонично сочетать-
ся с красками на этих полотнах. А вы выберете тот,
что понравится вам больше всего.
Свернув полотна, Вольф направился вглубь ма-
стерской и уже через минуту выложил перед актрисой
несколько образцов. Мисс Уотсон выбрала понравив-
шийся багет и поинтересовалась, сколько все это будет
стоить.
– Оформить все три картины именно так – сорок
пять фунтов, – ответил Вольф. – Вы выбрали один
из самых дорогих вариантов, такой багет прекрасно
подойдет к этим картинам. Если дорого, вы можете
выбрать, например, эти белые – всего по семь фунтов
за картину…
– Нет, мне понравились именно эти, и цена тут
не главное. У меня с собой тридцать фунтов, я могу
отдать вам их сейчас, а оставшиеся пятнадцать прине-
су завтра.
– Вы можете оплатить после окончания работы,
– сказал Вольф, сворачивая полотна. – Мисс Уотсон,
мы знакомы с вами уже не первый год. Хотя вы нечасто
балуете нас своим присутствием, афиша с вашим изо-
бражением всегда у нас перед глазами.
Он указал на стеклянную дверь. Сквозь нее Джу-
ли увидела рекламный шит, изображавший ее и Чака.
Большими буквами было выведено: «Акива и Рахель»,
а чуть ниже, шрифтом помельче, – «История любви,
которая никого не оставит равнодушным».
– Мы с семьей обязательно придем посмотреть
на вас и на все действо, – улыбнулся Вольф.
– Приходите! Обещаю: вы не пожалеете.
– Спасибо, непременно придем.
– А сколько у вас уйдет времени на все три
картины?
– У меня лежат и другие заказы. Понадобится
как минимум два-три дня.
Мисс Уотсон настоятельно попросила мастера
успеть к завтрашнему вечеру закончить работу хотя
бы над одной картиной. Из уважения к актрисе Вольф
согласился, а работу над двумя другими пообещал за-
вершить во вторник.
Поблагодарив мастера и вручив ему тридцать
фунтов, Джули заторопилась к выходу, но тут Вольф
поинтересовался:
– Какую картину следует оформить в багет в пер-
вую очередь?
Взвесив все «за» и «против», актриса остановила
выбор на самой старой, с подписью «Майнц, Герма-
ния, 1929 год».
Майнц, Германия, 13 ноября 1929 года
– Спасибо, что согласились со мной потанцевать, —
держа в ладони нежную руку девушки, произнес Гарри.
– Клаус очень просил, и в день его свадьбы
я не могла отказать, – ответила девушка, которая едва
доставала до плеч Гарри.
– Я сказал ему, что вы необыкновенно красивы
и что не смогу сегодня заснуть, если не потанцую с са-
мой прекрасной девушкой в городе.
Лея смутилась и, чтобы сменить тему,
поинтересовалась:
– А вы любите музыку? Кто ваш любимый
композитор?
– Бетховен, – ответил Гарри. – А какому компо-
зитору вы отдаете предпочтения, прекрасная Лея?
– Мне очень нравится Иоганн Штраус. По моему
мнению, его музыка легкая и воздушная.
– У вас прекрасный вкус, – продолжая танце-
вать, произнес молодой человек.
После небольшой паузы, Гарри продолжил:
– Лея, позвольте заметить, вы прекрасно танцуете.
– Я в детстве занималась балетом, но потом при-
шлось бросить. – Помолчав, Лея спросила: – Гарри…
разве это не еврейское имя?
– В ваших устах мое имя звучит так, как оно
раньше никогда не звучало, – ответил Гарри, держа
одной рукой легкий стан девушки.
– Если не хотите, можете не отвечать.
– Да, это так. Мы с вами одной национальности,
и то, что мы встретились сегодня здесь, на немецкой
свадьбе, – это судьба.
– В нашем городе встретить, как вы выразились,
«людей нашей национальности», – не такое уж ред-
кое явление, – девушка улыбнулась. – Не зря же наш
город, Майнц, называют Иерусалимом-на-Рейне.
– Позвольте с вами не согласиться, – пытаясь