В этом году, седьмого января, когда вернулось солнце, мы с Юлией забрались на гору Люоссабакен, чтобы увидеть его первыми. Только мы прошли половину склона, как по колено увязли в снегу, и солнце, показавшееся над горой, под которой находится шахта, ослепило нас. Известно, что солнце появляется именно отсюда. Ялмар Люндбом и другие архитекторы, строившие Кируну, были умными людьми. Они сделали так, чтобы все взгляды были прикованы к горе, которая кормит нас. Чтобы мы никогда не забывали, почему живем именно здесь. Когда мы летим на самолете из Стокгольма, а внизу мерцают огни Кируны, я не перестаю удивляться, как получилось построить целый город в такой глуши. Где одни комары, горы и ледяные ветра.
И если бы я могла поднять целый город и перенести его на три километра, то, возможно, это было бы неплохо. Ведь все думают, что приедет огромный экскаватор и точно так же поднимет Кируну и перенесет ее за кладбище. Поначалу я тоже так думала, но потом бабушка заговорила о сносе домов, которые не получится перевезти. Потому что слишком дорого. Но ведь у LKAB есть деньги? Миллиарды. И город не переносят, а сносят и вместо него строят новый, и всё начинается заново. Бабушка упорствует: город переносят. Частично. Но частично сносят. Легко ей говорить, сидя с дедушкой в своем особняке в Ломписе. Она-то останется в своем доме на улице Римд. У улиц в Ломболо красивые названия. Они как части вселенной. Улица Сатурна, улица Планет, улица Меркурия. Потому что у нас тоже есть космодром Эсрендж. Как-то раз мы с классом отправились смотреть на запуск ракеты. Таня, которая со своим отцом-журналистом наблюдала запуск гигантской ракеты «Макс», считает, что ракета была очень маленькой.
Признаю, что Кируна – потрясающий город. Если в нем не живешь. Потому что в нем вообще нет ничего потрясающего. Ой, нет. Я же еще не забиралась на гору Кебнекайсе. Хотя горный массив, самая высокая гора Швеции, находится совсем рядом с городом.
Под ботинками скрипит снег. Вокруг – тишина. Странный день. Я всё жду, что Юлия заговорит. Во всяком случае, она не возражает, что я иду рядом с ней. Я заматываюсь шарфом, чтобы прикрыть нос. От моего дыхания шерстяной шарф становится влажным.
– Ты можешь сказать, что случилось?
Юлия вздыхает. Мы решили, что не поедем на автобусе. Нам нужно пройтись. Особенно мне, которой так не хватает физических нагрузок. Звезды гандбола могут пробежать целую милю не запыхавшись. Мы еще не поднялись на гору, а у меня уже сбилось дыхание. Кируна не похожа на другие места с прямыми красивыми улицами на равнинной территории. По главной улице города идешь как по горам. Извиваясь между кварталами, она то поднимается, то спускается. Здесь не строили прямых улиц. Не было геометрически правильной квадратной планировки. Улицы прокладывали так, чтобы, живя здесь, можно было избежать невыносимых ветров. Архитекторы, занимавшиеся планировкой новой Кируны, больше сосредоточены на идее привлекательных домов и площади. В Кируне нет площади. Вместо нее перед Домом культуры случайно образовалась автостоянка. Практично, но неэстетично.
Юлия снова вздыхает и произносит хриплым голосом, какой бывает с утра, когда еще не разговорился:
– У мамы появился парень.
– Но это же здорово!
Юлия недоуменно моргает, и я выпаливаю:
– А что?
– Обещай никому не говорить.
«Кому я могу сказать? – думаю я. – Ведь я общаюсь только с Юлией. Примерно по тринадцать часов в сутки». Но всё равно киваю в ответ, сделав над собой усилие.
– В сети. Она познакомилась с ним в интернете. Это так неудобно…
Ненадолго задерживаю дыхание. Не знаю, что ответить.
– Они познакомились на сайте знакомств? – спрашиваю я, соображая, как глупо это звучит. – Понимаю, – выпаливаю я, но уже поздно.
Юлия шагает по снегу и закрывает лицо руками.
– Ну почему не с простым парнем из «Феррума»?
«Феррум» – это отель в центре Кируны. Он пока стоит. Но скоро на его месте будет гравийный карьер. Там есть дискотека и бар «Моммас». Карола ходит туда довольно часто. Юлия огорчается из-за того, что ее мама использует такие выражения, как «потусить». Я бы рассмеялась, если бы услышала, как моя мама такое говорит. Моя обычно говорит, что после работы она встретится с девчонками, но никогда не говорит «потусить». Она перестала ходить в «Феррум» после моего рождения. Это настоящее облегчение. Потому что я видела пьяную Каролу на Кирунском фестивале.
Юлия тащит меня за руку к сцене, где мы можем попеть, потанцевать и забыться.
Обычно я ночую у Юлии, когда Карола уходит на вечеринку. Юлия не хочет оставаться одна. У Юлии нет родных братьев или сестер, но у ее отца другая семья. Он ушел от Каролы, когда Юлии был год. Он встретил Сюсси, и несколько лет назад один за одним у них появилось трое детей. Юлия обожает их и даже думает о Сюсси. У Юлии была бабушка, но она умерла.