Выбрать главу

 

Сборы были недолгими. Не успело небо окраситься робким предрассветным румянцем, как над морем прокатился рев - зычный, раскатистый - и драконы, один за другим, стали срываться со скал. Некоторое время летели низко, цепляя лапами буруны волн, затем в пару мощных хлопков поднимались вверх, устремлялись к горизонту. Джалу припал к земле, позволяя забраться себе на спину. Повернув голову, насмешливо следил, как я карабкаюсь, цепляясь за роговые отростки, пыхтя, сопя и отдуваясь, точно паровоз. Уже наверху, с облегчением угнездившись между шипами гребня, я заметила на правом крыле лишенную чешуи проплешину - желтовато-розовую, уродливую, похожую на распластанного спрута... Молчаливый укор моему безрассудству. Что, если бы ледяное копье ударило немного левее? Еще с минуту я терзалась угрызениями совести, пока дракон потягивался всем телом, расправлял крылья и разгонялся, цокая когтями по каменному плато...

Но вскоре это стало далеким и неважным, потому что Джалу, а вместе с ним и мое сердце - рухнули в пропасть. Перед глазами промелькнула черная колеблющаяся вода, ледяные брызги окатили грудь и лицо - во рту стало солоно и горько... А затем жемчужно-серое небо заполнило все вокруг, я заорала изо всех сил, стремясь выплеснуть переполняющий грудь восторг, иначе бы он, наверное, просто разорвал меня. Горло немедленно запершило, я закашлялась, брызнули слезы - хлесткий ветер жадно слизнул их с щек. Это было в сто, нет, в тысячу раз лучше, чем я себе представляла! Теперь не страшно было и умереть... - Ю-хуу! - пятки ударили по чешуйчатым бокам. - Вперед, мой Горыныч! Впере-е-ед! Встречный поток воздуха сглатывал звуки, но Джалу, будто услышав, стремительно ухнул вниз. Уши заложило ватой, в спину больно уперся шершавый гребень, и я стукнула дракона еще раз, требуя «быть повежливее с раненными бойцами»... После того, как прошел первый восторг, до обидного быстро накатила усталость. Единственная рука, которой я могла крепко держаться, затекла и теперь неприятно, болезненно ныла. Во рту пересохло, глаза были словно набиты песком. Пытаясь отвлечься, я думала о событиях последних дней. О магистре Краме, своих друзьях, Хуубе... Где они? Все ли с ними в порядке? Увы, сейчас я могла лишь молить Бога-Дракона, чтобы Великий Инквизитор посчитал их недостойными своего внимания. О Дее я старалась не вспоминать - все еще не понимала мыслей и мотивов этого странного человека и смирилась с тем, что вряд ли когда-нибудь пойму. Тщетно поломав голову над личностью таинственного «благожелателя», проклявшего меня молчанием, пришла к единственному выводу - какую бы цель ни преследовал этот человек, я должна быть ему благодарна. Кто знает, чем бы все обернулось, разведай сенатор Амвэл о существовании иных миров. Вряд ли земляне спали бы спокойнее, зная о страшной силе инквизиторских «капель», как и жители Мабдата - на что способна одна-единственная ядерная боеголовка...

Хотя сам факт, что в моей голове кто-то рылся немытыми руками, устанавливал свои парвила, и теперь диктовал, о чем мне думать и говорить, приводил меня в ярость. Мало было инквизиторской “Печати безмолвия”... Теперь вот еще и это... Время тянулось медленно, как жвачка. Солнечные братья Амрут и Годар преодолели уже добрую треть небосвода, а пейзаж вокруг все не менялся - далекий, сине-зеленый плиссированный шелк моря, бесконечный горизонт, легкие перышки облачков вверху и вокруг. Драконы, которых я насчитала чуть меньше сотни, летели слаженными, ровными клиньями. Когда кто-то сбивался - а это бывало довольно часто, даже издали я видела, что у многих повреждены крылья, вырваны гребни, у некоторых недоставало пальцев, а то и всей лапы, - от клина отделялась пара драконов и какое-то время кружила вокруг раненого товарища, помогая вернуться в строй. Спина, плечи и руки одеревенели от напряжения и холода. Особенно нестерпимо становилось тогда, когда крылатые, ловя воздушные потоки, поднимались так высоко, что, казалось, пушистый комок Амрута можно погладить рукой... Тогда воздух изо рта вырывался облачками пара, лицо и живот покрывали укусы ледяного ветра, а затылок и спину безжалостно жалили солнечные лучи. Ко всем прочим бедам, во мне проснулся зверский голод, прилепил желудок к хребту, разбудив в нем столь громогласное бурчание, что будь мы в горах, на нас сошла бы лавина. Несколько раз я порывалась наладить с Джалу мысленную связь и выяснить, когда же будет привал. Это оказалось непросто, долгое время дракон игнорировал мои вопли, затем мрачно ответил, что привал будет тогда, когда «будет, к чему привалиться». Светила перекатили за полдень. Когда я уже окончательно смирилась с мыслью, что у берегов Ользара драконы будут лакомиться мерзлой лисятиной, впереди, в рваной туманной дымке замаячили скалы. Воспряв духом, я из последних сил закричала: «Земля!!!» - воображая себя юнгой на мачте терпящего бедствие судна. Дымка рассеялась, и взору представился небольшой скалистый остров, покрытый редкой зеленью. Драконы принялись снижаться - сначала большими, осторожными кругами, потом быстрее, спеша занять удобные выступы и травянистые пятачки. Через пять минут я лежала на плоском горячем камне в позе бабочки и думала о том, что остаться вот так навсегда - не самая плохая идея. Джалу устроился рядом, опустив голову на лапы. Блестящие, словно начищенные бока мерно поднимались и опадали. - Долго нам еще лететь? - спросила я как бы невзначай. - Кроме этого, еще три дня. - У-у-у... - с тоской протянула я, переваливаясь на живот, чтобы согреть все еще зябнущую спину. - А я предупреждал, - сказал дракон, шумно зевая. Мне оставалось лишь вздыхать. Есть хотелось так, что предложи кто-нибудь живую лягушку, я бы, возможно, не отказалась. Но просить Джалу о помощи было ниже моего достоинства. В конце концов, если уж решила жить среди драконов, то нужно привыкать к спартанскому режиму - спать на камнях, мыться раз в месяц и жевать сырое мясо по понедельникам. Не жизнь, а сказка! Н-да. Послышался негромкий плеск, шорох осыпающихся камней. Приподнявшись на локте, я поставила ладонь козырьком, щурясь на свет. Джалу был рядом, под боком, большой и спокойный, поэтому я почти не испугалась, когда из-за обрыва по очереди вынырнули две головы со знакомыми треугольными мордами и красными вытянутыми глазами. Морские драконы Илуа, если верить Джалу, в повадках немного диковатые, но в душе - сама доброта и очарование. К счастью, рептилии не стали забираться к нам, лишь вытянули длинные шеи и, распахнув рты, отрыгнули две огромные кучи рыбы. Рыба была еще живой, била хвостами и шевелила жабрами. Джалу добродушно рыкнул, и морские драконы, радостно воркуя, скрылись из глаз. - Это все нам? - недоверчиво уточнила я. - Тебе, - Джалу развернул крыло, подставляя чешуйки солнцу и ласковому бризу. - Я не ем в дороге. - Думаешь, не справлюсь? - спросила запальчиво, мелкими шажками подбираясь к добыче. Та, на мой непритязательный вкус, была чересчур живой. - И в мыслях не было, - отозвался дракон. - Уверен, обглодаешь все до последней косточки. - Ну не сырой же ее... - я толкнула ногой трепыхающегося окуня. - Отойди-ка. Дракон дымно покашлял, отхаркнул облачко сажи. Наконец подобравшись, словно перед прыжком, выпустил длинную струю пламени. Крайние рыбешки мгновенно вспыхнули, почернели и сморщились. С горестным вскриком я всплеснула руками. - Хм, - сказал Джалу, критическим взглядом окидывая обугленную кучу. Спустя мгновение такая же участь постигла и соседнюю горку рыбы. Но теперь мне удалось разжиться чудом уцелевшим жирным угрем, на вкус вполне сносным. Привалившись спиной к нагретой солнцем драконьей лапе, я жевала травинку, поглаживала сытый живот и глазела на облака. - Джалу... - Мм-м? - Я тут подумала... - О-о! - в ленивом взгляде дракона мелькнула легкая ирония. - Так вот, - кашлянув, продолжила я. - У крылатых ведь есть какой-нибудь лидер? Ну там, президент или диктатор-тиран... Джалу шевельнул массивными надбровными дугами. - В смысле, правитель, - поспешила исправиться я. - Вожак! - Да. Его называют Первородным. - Что, если я ему не понравлюсь? Он ведь не прикажет запечь меня в яблоках? Джалу широко зевнул, продемонстрировав набор прекрасных з