Я сжимаю переносицу, ожидая, когда сформируется пульсирующая головная боль. Зачем я рассказала ей о нем? О, подожди, потому что я постоянно пытаюсь произвести на нее впечатление.
— У нас было несколько свиданий, мам, я еще не уверена. Он в порядке. Милый.
— Ох, Мэдди, перестань летать в облаках. Милый — это хорошо. Это стабильно. Для тебя этого достаточно. В конце концов, ты сама работаешь визажистом, ради бога.
— Кэрол! — ругает ее папа и бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Что? — она совершенно невозмутимо пожимает плечами.
Он всегда прикрывает мою спину и изо всех сил старается защитить меня. Но она неумолима, я отдаю ей должное. Это все, что он может сделать. Я не хочу, чтобы он ссорился с ней из-за этого. Все, что он когда-либо делал — это любил меня такой, какая я есть.
— У меня своя студия макияжа и собственная квартира. У меня все хорошо, большое тебе спасибо, — огрызаюсь я, моя кровь начинает закипать.
Открывшаяся дверь впустила прохладный ветерок в ресторан, сопровождаемый фальшивым смехом, который привлек мое внимание. Я не могу удержаться и оборачиваюсь посмотреть. У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю его. Внезапно комната становится похожа на сауну. Каждый чертов раз, когда я вижу его, мое сердце начинает бешено колотиться, как бы сильно я ни старалась это остановить.
Девушка Грейсона выглядит как модель в платье с глубоким вырезом и фальшивой грудью, которая почти вываливается наружу. Она проводит рукой вверх и вниз по его большой мускулистой руке. Он выглядит великолепно в черном сшитом на заказ костюме, достаточно обтягивающем, чтобы были видны выступающие мышцы. Накрахмаленная белая рубашка подчеркивает слегка загорелое лицо и короткие волосы песочного цвета. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Я словно в тумане, смотрю, как его крупная фигура наклоняется и шепчет ей что-то на ухо.
Его глаза встречаются с моими. Я закатываю глаза, и он улыбается в ответ. Достаточно, чтобы намочить мои трусики. Не желая доставлять ему удовольствие от осознания того, что я пускаю на него слюни, я поворачиваюсь лицом к маме. К черту его и его глупую сексуальную улыбку.
Я тянусь к меню и открываю его, пытаясь скрыть румянец. Это проблема, с которой я не могу справиться прямо сейчас.
Позади меня раздаются тяжелые шаги и этот раздражающий смех, от которого у меня из ушей течет кровь. Чем ближе он подходит, тем сильнее электрический разряд пробегает по моему телу. Я вытягиваю ногу под столом.
Его нога цепляется за мою, а рука с глухим стуком падает на наш стол. От силы удара столовые приборы взлетают в воздух.
— Что происходит?! — взволнованно кричит мама.
Я делаю все возможное, чтобы сдержать смех, все еще прячась за меню. Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что он хочет убить меня.
— О, мне так жаль, сэр, я не знаю, обо что вы споткнулись. Вы в порядке? — взволнованно спрашивает официантка.
Я медленно опускаю меню, сталкиваясь лицом к лицу со своим заклятым врагом, потрясающе великолепным заклятым врагом.
Его челюсть сжимается, когда он смотрит прямо на меня, приподняв бровь.
— Ну, здравствуй, Солнышко, — протягивает он.
— Грейсон, — говорю я, сохраняя нейтральный тон.
Я ожидаю, что он разозлится, но вместо этого встречаюсь с голодным взглядом, блуждающим по моему телу. Он наклоняется вперед, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Я не могу дышать, и мое сердце готово выскочить из груди. Он прижимается губами к моей щеке и нежно чмокает. Мне, черт возьми, требуется вся сила, чтобы не застонать. Он выпрямляется. Я вздыхаю с облегчением теперь, когда он наконец-то покинул мое личное пространство.
— Извините за беспокойство. Не знаю, что произошло. Я оставлю вас, наслаждайтесь вечером — улыбается он, обращаясь к моим родителям.
Я ставлю локоть на стол и подпираю рукой подбородок, одаривая его милой и невинной улыбкой. В то же время борюсь с желанием наброситься на него и, возможно, стереть с его лица эту глупую ухмылку.
Он уходит, его спутница следует за ним. Взволнованная официантка принимает наш заказ. Я выбираю стейк и жареную картошку с приглашающимися закусками.
Время от времени украдкой поглядывая на Грейсона.
— Ну, если ты будешь проводить время с такими мужчинами, ты никогда не найдешь себе парня, который останется с тобой. Я имею в виду, на скольких свиданиях ты уже была, и все еще ничего. Мне стыдно за тебя, — мама усмехается, нарушая мое оцепенение.
У меня сейчас нет сил спорить. Я слишком сосредоточена на том, чтобы не заплакать. Она это ненавидит.