- Я старше тебя, и мне уже известно, что будет делать наш отряд. Мы должны обойти территорию от холда до Драконьих камней, выискивая появившиеся внезапно пустоши на тех местах, где раньше были деревья или кустарники. Это будет верным знаком, что рядом зарылась Нить. У меня есть лучина, и, обнаружив такое место, я запалю факел и брошу его в нору. Если же Нить не удастся уничтожить, мы должны дать сигнал пролетающим всадникам, помахав им белой или яркой тканью. А дальше уже справятся драконы.
Все внимательно выслушали Алеми и направились к выходу. Там уже стоял Янус, напряжённо глядевший в обзорное окно. Ожидание несколько затянулось, и Менолли снова вернулась к мыслям о подвиге Лессы. Мелькавшие у неё в голове сравнения и метафоры начали было складываться в осмысленный текст, но тут девочку снова отвлекли: даже сквозь закрытую массивную дверь послышалось хлопанье крыльев.
- Всадник! - воскликнул Янус.
Холдер поспешил открыть дверь, жестом показав остальным оставаться на месте. Янус быстрыми шагами вышел во двор, встретил спустившегося с дракона всадника, о чём-то быстро с ним переговорил, после чего повернулся к отряду, дав знак выходить.
И взрослые, и дети дружно прошли во двор, не отводя глаз от пожилого коричневого всадника и его дракона. На улице резко пахло фосфином.
- Падение отражено, но на юго-западе мы могли пропустить несколько Нитей, - доложил всадник. - Будьте внимательны. Над вами будут иногда пролетать дозорные, поэтому, как только увидите нору, куда зарылась Нить - подавайте знак.
Получив необходимые инструкции, все разбились на группы по два-три человека и принялись осматривать местность, постепенно двигаясь к юго-западу. Менолли испытала двойственные чувства: с одной стороны, ей было приятно получить в напарники брата Алеми, всегда старавшегося поддержать её добрым словом, но с другой, она не хотела, чтобы Селла постоянно крутилась рядом. Как назло, сестра не желала отходить от них ни на шаг, всем своим видом показывая, что о любом проступке Менолли станет известно Янусу.
Но, поскольку предстояло пройти немало длин драконов, у девочки снова появилась возможность поразмышлять над текстом песни о Лессе. Нет, она вовсе не претендовала на то, чтобы самой её написать - Менолли хотела просто дать свои намётки Петирону, а тот уже, как опытный арфист, обработал бы материал и сочинил достойную мелодию. Поэтому она решила: как только у неё в голове сложатся слова, надо их просто запомнить, а потом улучить момент, прийти в кабинет Петирона и записать их для него.
Вдохновению несколько мешала Селла, постоянно пытавшаяся изменить маршрут. Алеми всё время останавливал сестру, говоря, что в ту сторону пошли другие, а им нужно как следует изучить свой участок.
Они уже заканчивали обход, приближаясь к предгорьям Бендена, и тут Менолли увидела на одном из полей подозрительную прогалину.
- Смотрите! Что это?
Селла хотела презрительно пожать плечами, но тут увидела, как несколько злаков на краю прогалины поникли и быстро исчезли. Алеми подпалил лучиной факел и бросил его в опустошённое место.
- Скорлупа и Осколки! - воскликнул он спустя несколько мгновений, когда увидел, что только несколько Нитей обуглились, а остальные, разбухшие от влажной земли, продолжали шевелиться, пожирая ближайшие злаки и приближаясь к людям.
Селла замерла в ужасе, вытаращив глаза, а вот Менолли и Алеми не растерялись. Взяв выданный им белый холст, они принялись им отчаянно махать, чтобы привлечь внимание дракона и всадника, показавшихся на горизонте. Вскоре дозорный заметил их, подлетел ближе и снизился. И тут Менолли увидела Квира. Она едва сдержалась, чтобы не подбежать и не обнять всадника, настолько сильным было ее облегчение от того, что он живой и невредимый.
- Молодец, девчушка! И ты парень, тоже, - похвалил их Квир, даже не замечая застывшую в стороне Селлу. Всадник вместе с драконом подлетели ближе к прогалине. Мгновение - и полыхнуло пламя! Спустя некоторое время все Нити погибли.
Алеми, знающий, что надо делать дальше, достал из-за пазухи флягу с водой, подбежал ближе и предотвратил пожар. Менолли, подойдя ближе, увидела только обугленные останки Нити - словно верёвку разлохматили и подожгли. А на прогалине не осталось ни единого злака в радиусе длины дракона.
- Потом обязательно спой мне! - крикнул Квир на прощание и, взмахнув рукой, улетел верхом на своём голубом драконе. Селла скорчила недовольное лицо, но Алеми, зная, что та стала часто ябедничать на Менолли, велел сестре держать язык за зубами.
- А не то отец узнает, что ты стояла, как вкопанная, в тот момент, когда Нить уничтожала урожай, - пригрозил он, и это возымело действие.
Вскоре они достигли каменистых предгорий, где практически ничего не росло, и решили, что обход завершён. Возвращались в холд в напряжённом молчании, но зато это дало Менолли возможность сочинить и запомнить пару куплетов - пока ещё недоделанных, но она надеялась, что Петирон поймёт её идею и подхватит, создав отличную балладу о полёте Лессы.
Вернувшись в холд, они отчитались перед пожилым мужчиной, оставшемся на страже, и поспешили по своим делам. Алеми убежал к Корабельной пещере, где уже собирался рыболовецкий флот. А Менолли в первую очередь направилась к комнате арфиста и, зайдя внутрь, удивилась тому, что Петирона нет на месте. В последнее время он редко отлучался. "Видимо, из-за Падения Нитей отец вызвал его к себе, - решила Менолли. - Но что же делать? Вот-вот появится мать и найдёт для меня какое-нибудь занятие - например, ухаживать за дядюшкой. Надо успеть записать слова для будущей баллады!"
Она торопливо прошла к столу, где арфист разложил свои инструменты и пергаменты. Найдя свободный, девочка взяла перо, обмакнула его в чернила и начала торопливо писать. Она и не знала, что за ней внимательно следила Селла, скрываясь в тени у входа в комнату. Та, увидев, чем занимается её сестра, поспешила к Мави.
- Ну, что там ещё? -рассерженно спросила мать, раздражённая тем, что её отвлекли от дел на кухне: она раздавала указания кухаркам, чтобы те поторапливались с готовкой, ведь вскоре должны были вернуться все жители холда, попавшие в наземный отряд.
- Менолли, мама! - торопливо выкрикнула Селла. - Она прокралась в комнату Петирона и без его ведома записывает там какой-то текст! В его документах!
- Что-о? - возмущению Мави не было предела. - Да как она посмела! Жаль, отец и арфист заняты разговором со всадниками... Но я её проучу!
Раздав последние указания, Мави резко повернулась и вышла из кухни. Она торопливо прошла к кабинету Петирона, и в итоге успела застать там Менолли. Девочка, дописывающая второй куплет, испуганно подняла взгляд; руки её задрожали, и перо выпало на стол, оставив небольшую кляксу на пергаменте. Мави решительно подошла к дочери и больно дёрнула её за левую руку, а затем хлёстко ударила по правой.
- Ты что это себе позволяешь?! - мать сорвалась на крик. - Возомнила себя арфисткой? Думаешь, Петирону нужны твои песенки? Это же детский лепет, ерунда!
Мави больно хлестнула дочь по щеке, отчего у Менолли выступили слёзы. Её всю трясло; она ничего не смогла бы сейчас ответить ни матери, ни появившемуся отцу, вернувшемуся в холд и услышавшему крик.
- Опять! - гневно воскликнул он. - Неужели моя дочь снова прилюдно исполняла свои нескладушки?
Янус ударил Менолли по спине, но боль она ощутила не от этого, а от произнесённых им слов. Девочка сжалась в комок, рыдая и ожидая новых ударов; но тут в комнату вошёл запоздавший Петирон.
- Что здесь происходит? - спокойным, но в то же время ледяным тоном спросил он. - Почему в моём кабинете избивают одну из учениц, при этом не поставив меня в известность?
Янус, замахнувшийся было для нового удара, успел остановиться лишь в последний момент. Он резко повернулся к арфисту и гневно ответил:
- Потому что ты не научил мою дочь держать при себе свои нелепые песни! И вот, погляди, что из этого получилось! - он указал на стол. - Она посмела без твоего или моего разрешения записывать слова на пергаменте!