- Неужели папочка Шистад не наведается к директору? - развеселившаяся с реакции Берг на подмигивание Кристофера, сюсюкается с ним Стод.
- Папочка наведается к очень плохой училке, - облизывает он губы и снимает с её головы солнцезащитные очки, надевая их на себя. - Парни, мне идёт?
- Идите отсюда, извращенцы! - выкрикивает кто-то из парней, в то время как Вероника и Крис начинают смеяться.
Сумерки сгущались над холодным Осло. Люди торопились домой, кто-то к своим семьям, кто-то к одиночеству. Люди, погруженные в свои проблемы. Из их закрытых черствых душ слышится крик о помощи. Крик, который разбивается об каменные джунгли городов.Каждый второй скрывает за собой страшную тайну, каждый шестой хранит в своём сейфе в шкафу пистолет. Вот он — радужный и добрый мир, в котором живут люди. Люди, которых призывают быть добрыми и бескорыстными всякие книжки и сериалы, пишущиеся и снимающиеся людьми, у которых охрана, насчитывающая тридцать человек и ствол под каждой подушкой. Радужный и светлый мир.
Вероника Стод стальной хваткой зажимает кружку с горячим чаем и смотрит на развалившегося на её диване Кристофера Шистада. Горячий шоколад прожигает кристально-серый омут. Он ещё никогда так долго не состоял в отношениях ни с одной девушкой. И ему нравится чувство, что ему принадлежит вселенная в лице Вероники. Ей нравится, что они живут в одной вселенной.
- Малышка, я не смогу сегодня остаться, - его дыхание обжигает ей кожу так же, как горячая кружка обжигает пальцы. - Сегодня сбор с парнями.
- Мальчишник? - дергает бровями она.
- Дамочка, ты в каком веке живешь? Что это за слово такое? - он выхватывает у неё кружку и нависает над девушкой.
- Ой, ой, ой, - Стод показывает ему язык, который он вовремя прикусывает зубами. - Ай! Шистад! - слышит, как он тихо смеётся.
- Вы отдали Сиду долг? - спрашивает она у Криса.
- Да, Вильям написал мне где-то в пол 3 дня. Всё кончено, - он серьезно смотрит ей в глаза. - Малышка, где ты взяла столько денег? Я не Вильям. Я не поведусь на радужные рассказы о Стае, только потому, что наслышан об их похождениях от отца.
Вероника отталкивает Кристофера и садится к нему на колени.
- Какая разница откуда они у меня? И кто твой отец?
- Давай так, ты говоришь, в каком ранге ты в Стае, а я говорю, кто мой отец, - хитро улыбается он. - Больше скажу, я даже устрою вам встречу, как-нибудь. Тем более, он сам просил познакомить его с тобой.
- Привилегированный статус Стаи, - хмыкает девушка.
- То есть грязную работу ты не выполняешь? - недоверчиво косится на неё Шистад. Чёрт, конечно, выполняю. Больше обычного выполняю. Думаешь, Коршун так просто возьмёт и передаст управление девушке, которая и убивать не умеет?
- Нет, - пожимает плечами Стод. - Твоя очередь.
- Харрисон Шистад… - начинает говорить Кристофер, когда Стод его перебивает.
- Из Сколов что ли? - челюсть у девушки отваливается до пола, когда она узнаёт знакомую имя и фамилию. То есть, этот парень в курсе про группировки, которые заправляют наркотой? Более того, он является сыном Харрисона Шистада, который в свою очередь, является лучшим другом Александра Коршунова. Судьба, однако ж, странная штука.
- Ты знакома с ним? - настороженно спрашивает он.
- Нет, конечно, нет, - снова ложь. Ложь, которая гложет её изнутри. - Крис… А что ты знаешь?
- Да, не многое, на самом деле. Что Сокол, Стая и ещё несколько «банд», - показывает пальцами кавычки, - работают с дурью. У нас в семье это что-то семейного бизнеса, - хмыкает Шистад. - Но я не работаю на отца, если ты об этом. Не хочу, да и не готов, - его голос слегка срывается.
- Ты не должен говорить, если не хочешь, - она крепче прижимает его к себе, пока он вздыхает её запах.
- Да нет, ты должна знать. Мою мать убили из-за этого. Отец говорит, она была крутой. В миллиард круче его, а потом её убили. Перерезали тормоза в машине. Расследовать это наша доблестная полицая не стала, всё ж и так ясно. И каким бы правовым государством не была Норвегия, эти права боятся наркобаронов и уважают их. В итоге убийц отец так и не нашёл, да и вряд ли найдет, - усмехается Кристофер.
- Мне жаль, - шепчет девушка, утыкаясь ему в шею.
- Поэтому я не хочу терять родных мне людей из-за такой хрени, как эти шайки.
- Я понимаю, - Рони ещё крепче принжимается к нему, а он чувствует, что рассказал ей, чего не знает даже его лучший друг. На душе сразу становится легче. Осознание её поддержки — придаёт ему новых сил.
Тонкая, худая фигурка беззвучно идёт по миллиардам бесконечных коридоров. Ей удаётся оставаться незамеченно в толпе, будто бы сливаясь со стенами. Она стучится в дверь кабинета с номером «25». Медленно входит в него, без приглашения войти, запирая за собой дверь. Лицо мужчины, сидящего за столом смотрит в её холодное, безучастное выражение лица.
- Мы же где-то виделись так? - спрашивает он деловито, приглашая девушку сесть в кресло перед его столом и вспоминая её внешность.
- Виделись, Сид Оуэлл, - он узнаёт перелив серебристых колокольчиков и её лицо, когда она садится в кресло.
- Твои Пенетраторы отдали долг, киса, - неприятно улыбается ей он.
- Пришло теперь твоё время отдавать долг, - хмыкает она, доставая пистолет.
- Кто ты? - он резко поднимается со стула.
- Тихо, тихо, тихо, - ухмыляется девушка. - Неужели ты забыл, Сид, как задолжал очень хорошим людям?
- Ты же не выстрелишь в меня, ты же ребёнок! - Оуэлл пятится к стене, в то время как Стод ухмыляется.
- Все твои рабочие ушли домой, сейчас здесь только мы, - смотря на часы, не по теме говорит Вероника. Давно уже не ребёнок.
- Что нужно сделать? Можно как-то договориться со Стаей? - она нервно сглатывает.
- Попробуй, конечно. Сейчас у тебя есть возможность, - она устрашающе улыбается ему, убирая пистолет за спину и разводя руки в стороны. - Короче, - девушка встает с кресла и подходит впритык к мужчине. - Я лично даю тебе два дня, - шепчет ему в губы и быстрыми шагами отходит к двери.
- Правда? - не веря случившемуся, спрашивает Сид.
- Нет, - девушка резко разворачивается и выстреливает ему в живот. Сокращая расстояние между ними, пока он скатывается по стене, оставляя за собой кровавый след, она присаживается рядом с ним на корточки и достаёт из кармана бордовый бутон розы. - В нашем деле никому нельзя верить. А уж тем более предавать. Не хорошо, ой как не хорошо, - облизывает губы, смотрят как он кряхтит. - Счастливого полёта, - хмыкает она, выстреливая ему в лоб. Бледная рука аккуратно укладывает бутон розы на его лоб. Её фирменный почерк. Почерк, из-за которого полиция закроет глаза на это дело, опасаясь того, чтобы такой бордовый бутон они не нашли на ком-нибудь из своей семьи.
Усталые кристально-серые глаза и потрёпанные короткие серые волосы — то, что осталось от Вероники Стод за сегодняшнюю ночь. То, что смотрит из отражения зеркала в её квартире на неё. Далекие четыре года назад она точно так же смотрела на себя в зеркало, после первого убийства. Тогда ей это понравилось. Сейчас она понимает, что лишила человека жизни. И в какой-то момент кто-то ловкий и сильный прокрадётся к ней и точно так же застрелит, потому что перешла дорогу. Потому что не повиновалась. Раньше было всё равно. Сейчас есть люди, которые её любят. Которых могут убить. «А потом её убили. Перерезали тормоза в машине» - глухо отдаётся голос Кристофера в её голове.
Пока ледяная вода вытекает из крана, крик полный отчаяния разрезает тишину квартиры. Чувствует холод на своём лице, умывается в полном беспамятстве. Слышит, как стекло осыпается, костяшки предательски жжёт, а в голове пульсирует фраза Кристофера Шистада.
С каких пор она стала такой впечатлительной? Уже и забыла (к черту, всегда была).
Ночь, в которой она глушит свою боль крепким алкоголем и смотрит на звёздное небо. Такое безумно далёкое и холодное. И почему живые и тёплые люди так любят смотреть на эту ужасно холодную штуку? Его красота всегда обманчива, за которой, по сути, не скрывается ничего. Но, если рассмотреть хорошенько, в каждом человеке есть частичка такого неба.