— В выходной день? — и мама зло прищурила глаза.
Я все-таки решила досмотреть этот спектакль и, облокотилась на стену в коридоре, поглядывая в сторону спорящих родителей.
— Веня, ты вот не зли меня. Ей двадцать один год.
— Да хоть пятьдесят один! Она же моя дочь! Что, я переживать о ней не имею права?
— Пап, — окликнула я и он недоуменно посмотрел на меня, — я у тебя умная девочка и голова моя все еще держится на плечах. Я тебе клянусь, что причин для переживаний у тебя нет.
— Громов! Ну это надо же! — фыркнул папа Веня, а потом обреченно покачал головой, — Смотри у меня, Агата. Зачетная неделя на носу, а дальше диплом и ГОСы. Завалишь хоть что-то, и я тебе жопу надеру.
Мы с мамой синхронно рассмеялись, но по-доброму, а потом я подошла и обняла своего родителя, пытаясь успокоить его расшатанные нервы.
— Договорились, пап, — а затем кивнула предкам и ушла в свою комнату.
Наскоро приняла душ и переоделась, собрала сумку на завтра и выбрала наряд, а потом нырнула под одеяло и тут же открыла мигающий конвертик от «Любимого». Боже, как же хорошо!
И побежали дни, наполненные предновогодней суетой, взволнованными студентами, пытающимися подтянуть все свои хвосты и нами, что были вне этого хаоса. Я почти все свои зачеты получила «автоматом», да и Демид быстро отстрелялся. Зато у нас появилось много времени для того, чтобы кататься на коньках на ВДНХ, ходить в кино и на «Щелкунчика», в океанариум, бродить по Рождественским ярмаркам и посетить ледовое шоу именитых фигуристов. А когда все надоело, мы завалились у него дома, объедаясь мандаринами, и смотрели глупые старые комедии.
И целовались. Много, много целовались, сходя с ума, от того, что хочется больше, но до безумия страшно совершить этот последний шаг. И Демид не давил на меня, а планомерно выжидал, когда же я доспею и упаду в его руки готовая на все. И да, иногда он заходил чересчур далеко, со всего размаха окуная меня в волны безумия. И мне больше не было стыдно! Мне было так чертовски хорошо с ним, что и не описать. Вот так.
А потом наступила очередная суббота и мы поехали с Демидом и купили большую и пушистую елку, долго и упорно устанавливали ее у него дома, наряжали и вешали звезду на самую ее верхушку. А затем лежали, обнявшись, на диване и любовались проделанной работой. И ведь хорошо получилось, просто отлично.
Да и что там говорить, все было прекрасно, кроме того, что Громов так и не спросил меня снова про Новый год, а мне от этого его молчания было, и страшно, и обидно. Я и не выдержала. Выпуталась из его сильных рук и решилась спросить об этом сама. Сама, черт возьми. Потому что это неизвестность меня планомерно резала по-живому.
— Дём, — начала я и уставилась на свои судорожно сжатые кулачки.
— М-м? — спросил он и довольно прикрыл глаза, когда его рука скользнула под мою футболку и смело поднялась выше. Черт, как бы так с мысли не сбиться?
— Слушай, я тут тебя спросить хотела, — зажмурилась и выпалила на одном дыхании, — а ты тогда в машине с ребятами говорил, что хочешь встретить Новый год вместе со мной, ты ведь шутил да? — сказала и приоткрыла один глаз, страшась, и его ответа, и его реакции.
И да, Демид тут же убрал руку из-под моей футболки и сел повыше, удивленно смотря на меня во все глаза.
— Агата, ты сейчас прикалываешься?
— Я? — почти задохнулась я от паники. Сейчас он скажет, что разыграл меня и я умру от разочарования…
— Я уже все подготовил. Что значит шутил? Разве таким шутят?
Его глаза шарили по моему лицу в поисках ответов на свои вопросы, а я и не знала, что ему ответить. Все подготовил? Что правда?
— Ты что реально думаешь, что я променяю твою компанию на кого-то другого? Малинка, ну ё-моё! Так, постой. Или ты сама не хочешь быть со мной? — и он наклонил голову набок, взволнованно прикусив нижнюю губу и ожидая моего ответа.
— Очень хочу, — с жаром выдала я и несмело ему улыбнулась.
— Боже, ты меня так до инфаркта доведешь, женщина! — и тут же притянул меня к себе, крепко обнимая. И услужливые мурашки, на пару с теплой волной облегчения, прокатились по моему телу, — И родителям ничего не сказала, да?
— Угу, — покаянно кивнула я головой.
— Если будут проблемы, я сам тебя отпрошу. И еще. Поясняю для особо недоверчивых девчонок — я планирую украсть тебя на все новогодние праздники. Вопросы есть?
— Вопросов нет, — счастливо прошептала я и в который раз отдалась на волю его умелых рук и губ. Да, Дёма, пожалуйста, да!
Оставалось только одно — сообщить об этом родителям. За маму я не переживала, а вот в том, что папа Веня будет кочевряжиться я даже не сомневалась. Так и вышло. Уже на следующий день, в воскресенье я подняла насущный вопрос и получила благосклонное «да» от матери и категорическое «нет» от отца.