— Ничего себе!
— А овощи лучше есть не свежими, а после термической обработки, так как в таком случае из их твёрдых клеточных структур освобождается масса антиоксидантов и других полезных веществ, которые без тепловой обработки недоступны нашему организму. Он просто выбрасывает их беззаботно с калом в никуда, в пустоту, вернее, в жаждущее поживы, горло унитаза!
— Вот это да! Как оригинально сказано!
— Ну, ёрничай, сколько влезет!
— Ни в коем случае! — возмутился я. — А что, мы уже перешли на «ты»?
— А знаменитая и почитаемая всеми диетологами овсяная каша, оказывается, разрушает в наших организмах кальций, так необходимый для костей, особенно в старости.
— О, как!
— А сырая морковка, которую остервенело грызло ни одно поколение людей, не приносит особой пользы, если её не употреблять с жирами. Только в этом случае каротин, содержащийся в ней, преобразуется в витамин А. И, вообще, как я уже сказала, варёная морковка, оказывается, намного полезнее свежей! Как и капуста и свекла. Ну, и так далее и тому подобное…
— Какие, однако, познания! — удивился я.
— Да, что есть, то есть, — скромно опустила ниц свои прелестные янтарные глазки Милли. — Ну, а, заканчивая разговор о диетологии, могу напомнить вам, доктор, очень старую истину.
— Какую же?
— Всё должно быть в меру и к месту на этом свете! Собственно, данное утверждение касается и Иных Миров…
— Что?!
— Да, я так… Но всё и везде должно быть в меру!
— И даже любовь? — игриво и несколько фальшиво произнёс я, а потом досадливо поморщился.
— Конечно, — улыбнулась девушка. — Жизненные силы следует беречь и контролировать, так как они имеют неприятное и грустное свойство когда-нибудь заканчиваться. Увы…
Я вдруг почувствовал какое-то странное, сладкое и томительное волнение, которое стремительно стало расти внутри и переполнять меня. Чёрт возьми, неужели всё-таки влюбился!? Но я был уверен, что на это чувство уже неспособен. Вот это да, вот это ситуация, вот это очередной и неожиданный поворот событий, вывих сознания. Какой, однако, мощный всплеск на поверхности моего скучного, обыденного и довольно грустного и одинокого бытия!
— Я вижу, что в вашей жизни не было по-настоящему любимой женщины, бедненький, — печально произнесла Милли и задумчиво, оценивающе и странно посмотрела на меня.
— Вы правы, — почему-то напрягся и покраснел я, а потом смело произнёс. — Собственно, понятно почему. Достойные меня женщины так редки и очень нечасто попадаются на моём пути.
— А может быть вы их недостойны?
— Может быть, может быть…
— А вы знаете, что любить можно только один раз?
— С этим я не согласен.
— А вот зря, совсем зря, — девушка подошла к полке и, взяв с неё какой-то бытовой прибор, стала задумчиво вертеть его в своих тонких, изящных и длинных пальчиках.
— Вообще-то, как мне кажется, я всё-таки любил в прошлой жизни двух женщин, — неуверенно произнёс я.
— Глупенький, это не была любовь. Так себе, всего лишь внутреннее влечение, какая-то непонятная тяга, основанная на страсти, сексе и привычке. Не более того, — Милли насмешливо, янтарно и ясно посмотрела на меня, потом решительно положила загадочный механизм обратно на полку. — Что за дрянь? Как без неё обходились наши мамы, бабушки и прабабушки на протяжении тысячелетий?
— Ну, когда-то человек обходился и без колеса, и без лука, и без лодки и даже без ложки, а тем более без вилки. Но это не значит, что они были ему не нужны, — несмело возразил я.
— Да, возможно вы правы, но вернёмся к теме любви, — решительно заявила Милли и стала оглядывать торговый зал в поисках чего-то.
— Вернёмся. С удовольствием. Вам что-то нужно? Что вы ищите? — робко спросил я.
— Да, мне необходимо сходить в дамскую комнату, — загадочно, но чуть виновато улыбнулась Милли. — Она здесь есть?
Я почему-то был поражён и слегка разочарован. Вернее, не слегка! Такое волшебное существо передо мною, и какая-то банальная дамская комната, а проще — туалет!? Милли на унитазе! Этот образ решительно не укладывался в моей голове!
— А что вы хотите, — усмехнулась девушка. — Физиология — главная ипостась человеческой сущности. Какая может быть любовь, когда у вас в животе что-то бродит, урчит, бурлит и бурчит, и вам невыносимо хочется пукать, писать, или даже просто срать?!
— Ну, что же вы такое говорите?! Ужас!