Но сначала я летала как на крыльях. Тем более, что госпожа Марта поддержала выбор сына. Сказала, что в нём много раздобайства, а Аделина, то есть я — серьёзная девушка и сможет поставить его в рамки. Глупая надежда: человек таков, каков он есть, его не изменишь. Она была готова видеть во мне невестку и поощряла наш роман. Лучше бы она этого не делала.
Но сначала я летала как на крыльях. Всё лето Генрих был в Лорне и всё лето ухаживал за мной. Впервые в жизни я столь легкомысленно проводила время. Мы гуляли, ели мороженое на улицах, даже катались на каруселях точно малые дети. Смеялись, шутили, болтали обо всём и ни о чём. По вечерам мы часто приходили в дом ар Герионов. Марта выставляла угощение и вела себя так, что мне хотелось назвать её мамой.
Но пришла осень и Генрих уехал. В Лиатине ему занятия пока не нашлось. Зато из Валариэтана пришёл запрос на разработку чего-то там и мой жених с криками: «Это великая честь!» умчался.
От него приходили письма, сначала часто, потом всё реже. На день зимнего солнцестояния он приехал, привёз подарки всем и мне в том числе, потом уехал и больше с тех пор я его никогда не видела. В середине весны он прислал матери сообщение, что женился на ведьме из Ремолы и счастлив.
Марта долго не хотела мне говорить, что жених мой женился на другой. Сказал Конрад. Он вообще был сторонником правды во всём, пусть и горькой. Полностью разделяю его точку зрения.
Узнав, что Генрих ко мне не вернётся, я не стала рыдать и биться головой об стену. Некогда было. Я как раз заканчивала писать свой диплом и готовилась к последним экзаменам. Вообще, я заметила, что экзамены для меня трудная пора не потому, что сдавать их тяжело. Нет. Просто неприятности и несчастья как будто подгадывают и случаются именно в это время. С другой стороны, за занятостью их можно и не заметить.
В начале лета я получила диплом с отличием и предложение продолжить работу на кафедре общей магии. Кстати, за моё назначение очень ратовала Марта. Сказала: если сын её дурак, то она ни разу не дура, а у Аделины, то есть у меня, дар преподавания.
Если честно, мне по вполне понятным причинам не особо хотелось оставаться, но других вариантов тоже не было. Ехать в глушь городским магом? С моим резервом? Вздор. Я приняла предложение нашей школы.
Только вот ближе к началу нового учебного года Генрих прислал сообщение, что прибывает в Лорну с молодой женой. Он не будет преподавать, а по поручению совета магов Валариэтана займётся проектом по совмещению магии и механики. Так как маги есть везде, а механики только в Лиатине, совету показалось разумным заниматься этим здесь.
Спасибо Марте! Прежде чем вызвать меня и огорошить, она хорошенько подумала и подготовилась. Так что когда я к ней пришла, то узнала, что еду на трёхгодичную стажировку в Элидианский магический университет. Если я там приживусь и не захочу возвращаться, то никто мне ничего не скажет. Она как будто угадала моё желание! После этого весть о возвращении Генриха, конечно, ударила меня по мозгам, но как-то вскользь. Я уже вся была в подготовке к переезду.
Для слабой магички в Элидианском университете меня встретили неплохо. Сразу дали место в аспирантском общежитии. Затем послали на факультет прикладной магии и поручили помогать магистру Эорнису с кафедры общей теории магии. Он же поручил мне вести занятия со студентами подготовительного отделения.
Кстати, в Элидиане моё имя снова переделали. Для начала Аделину сократили до Адели. Потом выяснилось, что такое количество согласных подряд местным ни за что не произнести. Манцль? Тьфу! По своему обыкновению добавили одну гласную букву и перенесли на неё ударение. Я стала Адель Мансель. Имя вполне в элидианском духе. Под эту марку я даже одеваться стала по-иному. Более ярко, что ли. Это не значило, что я стала позволять себе наряды цвета «вырви глаз». Просто до этого оттенки моих платьев были тусклыми, как будто припорошенными пеплом. В Гремоне это счиалось признаком хорошего тона. Теперь же я стала одеваться в те же цвета, но более глубоких, насыщенных тонов. Честно скажу: это пошло мне на пользу.
Вообще жизнь в Элидиане мне понравилась своей свободой. Тут столько людей, что им некогда интересоваться всеми встречными и поперечными. Особенно в университете. Есть должностная инструкция, а в остальном делай что хочешь, никто слова не скажет. Конечно, в рамках закона. Зато обычаями, как в Гремоне, никто не заморачивается.