– Да, не очень приятный молодой человек, ну, да и не с такими столковывались, а? – все еще пытался свести собеседников вместе баритон. – А мадаме вашей хорошо бы снова замуж пойти, да за человека толкового. А то и сама дел не решает, да другим не дает.
– Да какие уж дела! – хихикал писклявый. – Мадама же не головой думает, а совсем другими прелестями, прости-господи. Уж, кто тут толковый замуж-то возьмет? Хи-хи!
– Прекратить сию минуту! – Емельянов повысил голос. – Мы сейчас рассоримся, господа!
– Профит, бизнес, корпорейшн? Ну, так вот сами бы и женились! – писклявый обиделся. – Не все ль равно, при таких-то капиталах!
– Извольте извиниться или пойти вон, сударь, – капитан стал спокоен, даже холоден. – Теперь Вы оскорбили не только женщину, про которую я Вам ясно дал понять, что находится она под моим покровительством, но и мою собственную честь.
– Простите, простите, уважаемый Константин Викторович, ляпнул в сердцах, не подумав! – пискля испугалась не на шутку. – Но, право! Вы уж слишком суровы. Что дурного в женитьбе на деньгах? Это расчет и ничего более. Для союзов случаются разные резоны. Общество к подобным бракам относится более, чем благосклонно! Ничего зазорного в том нет.
– Может, для кого-то и нет, – капитан не хотел ссор и извинения принял. – Но Вы, возможно, не так хорошо знаете ту, о ком так пренебрежительно говорите. Эта женщина стоит гораздо большего, чем то, что предоставляет ей нынче судьба.
– Ну, полно, полно, – баритон примирение поддерживал всеми силами. – Пусть каждый сам заботится о своей судьбе. В конце концов, это ж Божий промысел!
– Думаю время прощаться, господа. – Емельянов дал понять, что беседа подошла к концу. – Сейчас уже будут убирать сходни, извольте сойти. Мне надо распускать команду.
Варвара Михайловна, лицо которой горело огнем, стараясь не шуметь, сделала несколько шажков назад, и укрылась на борту нижней палубы, так и не увидев, кто же беседовал с ее капитаном. Но ей это было и не интересно. Она только всеми силами души хотела теперь исчезнуть отсюда незамеченной им самим. Ангелы благоволили ей, и, когда почти вся команда удалилась в трюм, она попросила двух матросиков вернуть сходни. Капитану велела передаать, что приезжала, тревожилась, но видела благополучное прибытие, и спокойно будет теперь ждать его доклада. А сейчас она не станет никого отвлекать – и так все устали за трудный рейс.
***
Сергей обнаружил странное обстоятельство. Каким-то невероятным образом, у него снова закончились наличные деньги. Да, он стал по-новому одеваться. Но ему казалось, что все расходы на это по-прежнему несет его тетушка, все портновские счета отправлялись ей. Не может же съедать такое количество денег всякая ерунда – шейные платки, цилиндры, трости? Правда, последнее время он снова сам стал заботиться еще и о своем лекарстве, Варвара перестала «своей рукой губить его», как она говаривала. Но это уж вообще – сущие копейки! Экипаж? Да, он нанимал пару раз презентабельные выезды, когда надо было пустить пыль в глаза новым знакомым, а к тетушке обращаться было неудобно. Что еще-то? Непонятно, куда уходят деньги! Жалованье, вполне приличное, что положила ему Варвара, кончалось уже через несколько дней после его получения. Не то, что откладывать! Приходилось постоянно залезать в те, баронские, средства, что он рассчитывал собрать для поездки за границу. Но вот и они стали иссякать.
Сергей Горбатов сидел в своем новом кабинете, все еще с чужой мебелью, необжитом. Тут все пока находилось в том состоянии, в каком его оставил предыдущий владелец. Разве это дело! Надо сказать Варваре. Он достал малюсенький блокнотик в серебряном окладе. Милая вещица! Говорят, именно такие безделушки и создают стиль человека со вкусом. Приобрел на прошлой неделе. Он где-то услышал, что расходы можно уменьшить, если начать вести их строгий учет и записывать каждую трату. Вот, первая запись, но это было несколько дней назад. За что же еще он расплачивался в эти дни? А! Все это ерунда! Записывай, не записывай – либо тратишь, либо нет. Он небрежно бросил закрывшийся блокнотик на край огромного стола. В дверь постучали.
– Позвольте без доклада, господин Мимозов, – скрипучим голосом проговорил кто-то, еще не до конца приоткрыв тяжелую дверь. – Надеюсь, наше равное дворянское… Ах, ты, батюшки!
На пороге образовался вдруг барон Корндорф. Неизвестно, кто из них был больше озадачен внезапной встречей здесь – он или Сергей.
– И что же именно Вам позволяет равное дворянское положение? – почти насмешливо спросил Горбатов. – Не ожидали?