– А почему печать указала на него? – изумлённо спросила она.
– Потому что Лесогор действительно последним входил в ту дверь. С моего ведома, – простодушно ответила Властелина.
– Зачем?
– Потому что там хранилась вещь, принадлежащая ему по праву. И ни для кого не представляющая угрозы.
– Какая вещь? – полюбопытствовала Белка.
Властелина с улыбкой покачала головой, уклоняясь от разговора на эту тему.
– Он всего лишь забрал свою вещь, – пробормотала девушка, – А я на этом основании выстроила целую теорию заговора.
– Да, Беляна. И думаю, что Вам не мешало бы извиниться перед Лѝхардом.
Беляна отрицательно покачала головой:
– А если он возвращался туда уже после того, как забрал эту… вещь? – ухватилась она за последнюю соломинку.
– Не важно, печать уже не доказательство, – парировала Властелина, – А если бы она указала на меня?
Белка кивнула, соглашаясь с железной логикой Наставницы.
– Но почему тогда Вы чувствуете угрозу? – всё-таки отважилась спросить.
– Не знаю, – нахмурилась Берегова, – Если что-то и произойдёт, то как-то иначе. Никто не сможет пройти в Диковинницу. Вы меня слышите? Никто. В том числе и Лесогор.
– Не говорите ему, пожалуйста, – виновато попросила Беляна.
– Не буду, – с усмешкой пообещала Властелина, – Думаю, Вы сами рано или поздно расскажете.
Нет уж. Извиняться перед Лешим она ни за что не станет, – подумала Белка, выходя из кабинета Наставницы. Но почему-то даже не удивилась, когда увидела его возле Орехового дерева в Большом зале. Лесогор стоял, скрестив руки на груди, надменный и хмурый, и Беляна почему-то решила, что он всё знает. На душе было на редкость паршиво, когда она подошла к нему и прошептала побледневшими губами:
– Простите.
Не поднимая глаз, повернула к ступенькам, чтобы подняться в комнату. Леший не окликнул её и не попросил объясниться. Поднявшись до середины лестницы, Белка оглянулась. Лѝхард стоял в той же позе, провожая её взглядом, но на губах его играла едва заметная полуулыбка. Самодовольная, снисходительная, или всё же злорадная? В душу снова прокрались сомнения.
"Ты сделала всё, что могла, – уговаривала она себя, открывая дверь комнаты, – Даже больше. Ты влезла не в своё дело. Потому что твоё – это пройти на "отлично" завтрашнее испытание по Чародейству".
***
Беляна в отчаянии листала учебник по Мирозданию, понимая, что если даже и сумеет завтра сдать экзамен на "отлично", всё равно не получит соответствующую оценку по предмету. Слишком долго она упрямилась, надеясь на свои способности, и не слушала Олесю, которая ещё в начале года советовала пойти к Лесогору.
Светлана, уставшая от учёбы, рассеянно листала Ведовскую книгу Милолики в поисках новых заклинаний, которые, возможно, проявились для неё.
– Ты видела, что здесь не хватает одной страницы? – пробормотала она, разглядывая чуть заметные обрывки между двух листов.
– Нет, не замечала, – Белка бросила удивлённый взгляд на рукопись, – Я давно не брала её в руки. С тех пор, как провалилось заклинание на восковую печать, – недовольно буркнула она.
– Зря ты так, – пожала плечами Светка, – Заклинание сработало, как надо, обижаться не на что.
– Я и не обижаюсь. Я злюсь, причём, только на себя.
– Это правильно, но не рационально, – усмехнулась Светлана и добавила после паузы, – Её могли вырвать и двадцать лет назад.
– Кого?
– Страницу. Ты не помнишь, что здесь было?
– Свет, изначально я запоминаю текст, как картинку. Если бы в книге было содержание, я бы запомнила и его, а так…
– Ладно, – вздохнула Светка, – Чего ты там ещё учишь? Пойдём, погуляем.
– Не хочу, – прошипела Беляна.
– Почему?
– Тебя я и так вижу. А Ро̀слав и Богдан нас игнорируют, – она постаралась сказать эти слова безразличным тоном, но голос, как назло, сорвался.
– У них гораздо больше экзаменов, чем у нас, – попыталась утешить подругу Светлана, – И они куда сложнее…
– Я скучаю по ним, Свет! – Беляна отложила Мироздание и до боли сцепила пальцы рук, – О нас скучаю!
– Я тоже, – Светка сползла с кровати и обняла подругу за плечи, – Надеюсь, Рос перебесится и всё будет по-прежнему.
– Не будет, – покачала головой Беляна, – И у меня только два дня после экзаменов и до новолуния, когда я вернусь домой.
– Будет, – возразила деванка, – Я поговорю с ним. Не всё ж тебе нас мирить. Думаешь, я до сих пор не знаю про скачки?
Беляна вскинула на подругу испуганный взгляд, но та только насмешливо подмигнула:
– Партизанка! Мне Славер рассказал всё. Не сразу, правда…
– Под пытками? – хихикнула Белка, убедившись, что подруга не сердится.
– Почти, – усмехнулась Светлана, – Я и в самом деле немного помешана на всех этих скачках, сражениях, оружии… а они, оказывается, совсем не главное.
Беляна ошеломлённо распахнула глаза. Что произошло с её лучшей подругой? Куда подевалась гордая дева-воительница? Неужто ледяное сердце деванки растаяло в сияющих водах глаз Богдана?
– Он так тебя любит, и он такой хороший… – прониклась её словами и собственными чувствами Беляна, – Хоть бы у вас всё получилось! Пообещай мне, а?
– Не могу, – Светлана снова глубоко погрузилась в размышления, куда не хотела никого пускать, – Он слишком хорош для меня.
– Никто не может быть слишком хорош для тебя! – замотала головой Белка и добавила, чтобы развлечь подругу, – Идём гулять!
***
Она мягко спускалась по лестнице. Так легко, что, казалось, не шла, а парила, пока вплывала в Большой зал Ведарии.
Он был пуст и огромен. Ореховое дерево, как обычно, слегка позвякивало золотистыми веточками. Резные панели переливались в волшебном мягком свете, а Горисветы суетливо сновали под потолком, оспаривая лучшие места на фантастических люстрах.
"Куда все подевались?" – рассеянно думала Беляна. И, словно в ответ на её вопрос, в зале появилась домовушка Бусинка. С огромной для её роста табуреткой в одной руке и свёрнутым в свиток объявлением в другой.
Сопя и отдуваясь, малышка волокла свою ношу к доске с расписанием, но, когда попыталась взобраться наверх, табуретка покачнулась.
Белка дёрнулась с твёрдым намерением помочь ушастой секретарше. Но почему-то не смогла двинуться с места.