Выбрать главу

Утопалла тоже всё поняла.

— Вы желаете, ваша тёмность, чтобы одна из нас стала вашей женой? — спросила она напрямик.

— Я ещё не сошёл с ума, — дипломированный некромант издал хрюкающий звук, который при известном воображении можно было принять за подобие смеха, — чтобы класть себе в постель водяную змею! Мне ведомы повадки вашего племени, достойная… Утопалла, правильно?

— Тогда, — не растерялась хозяйка клана, — мы можем отдать вам вот эту молодую ведьму, — она указала на «огрызок Обгрызлы», — с ней вы не побоитесь разделить брачное ложе?

— Я ничего не боюсь! — заносчиво начал барон, но тут вмешалась честная я.

— Мы не можем её отдать — я дала слово, что доставлю её во дворце Владыки!

— Дала слово? — водянистые глаза некроманта остановились на мне, и взгляд их был странен. — Удивительное дело…

— Ты что, передумала? — раздражённо воскликнула Утопалла. — Ты уже не хочешь в столицу и не хочешь стать женой Владыки? Так нельзя, Вольная, — это недостойно! Мы все отправились с тобой, а ты…

Прапрапра сжалась в комок, глядя на меня умоляюще, но тут подала голос Уснулла.

— Я согласна стать вашей женой, ваша тёмность. Я ещё не прошла инициацию — я ещё не настоящая чёрная нимфа, и вы без опаски сможете делить со мной ложе.

— Не настоящая? — переспросил наркобарон, изучая Уснуллу анатомическим взглядом (это который не только раздевает, но и потрошит). — Посмотрим… (вокруг нимфы заплясали голубые искорки). — Хм, и верно… Что ж, это меняет дело — на водяную змею без ядовитых клыков я согласен, — он кивнул Утопалле и снова посмотрел на меня. — Не беспокойся за данное тобой слово… Аллина, правильно? — древесные ведьмы не в моём вкусе. — И барон снова типа рассмеялся.

— Я тоже согласна, — проговорила Утопалла после короткой паузы.

— Вот и прекрасно, — подытожил мессир, — на том и порешим.

…Из череподома правителя Фолта мы ушли втроём — Уснулла осталась.

«Бедная девочка, — думала я. — Нехорошо получилось… Но с другой стороны — мне надо добраться до Сердца Тьмы, ведь там мой сын! А Уснулла — во-первых, она вернула мне долг, а во-вторых — ещё неизвестно, как сложится её жизнь: вспомним хотя бы капитана Верта с его пленницей-степнячкой, не говоря уже о тётушке Нивее и дядюшке д'Анакоре. А в-третьих — на Территории Тьмы не станет одной чёрной нимфой больше, разве это плохо?».

Погружённая в свои размышления, я не обратила внимания на очень странный взгляд, которым проводил меня лорд Даркнесс, — у меня перед глазами стояла прощальная улыбка маленькой Уснуллы…

Глава 24

Столица Полуночной стороны встретила нас мелким моросящим дождиком — Сердце Тьмы слезоточило. В туманной дымке, обильно размоченной моросью, громадные башни и прочие здания города казались сонмищем призраков, бредущих неведомо куда в серой мгле. На дождь как таковой чёрным нимфам (и мне в нимфийской ипостаси) было как-то плевать, однако общий антураж наводил уныние — это вам не залитый ликующим солнцем Камерон.

Десятерым нимфам, несмотря на их робкие возражения, Утопалла велела остаться на борту ладьи — столица столицей, но мелькавшие на берегу вороватые рожи местных жителей не внушали доверия многоопытной хозяйке клана. Ведьмина внучка заметно приободрилась, хотя не отставала от меня ни на шаг — после Фолта она прониклась ко мне доверием (хотя понятия «тёмная эххийка» и «доверие» — вещи малосовместимые). Прапрапра вырядилась на смотрины в лучших традициях своего племени: волосы дыбом (причёска «электрошок» называется), мордашка изуродована боевой раскраской «ирокезы на тропе войны», длинная юбка располосована от талии до пят (первый встреченный на причале тролль остолбенел при виде стройных ножек и смуглых бедёр «огрызка Обгрызлы», мелькавших из-за под этой её разрезной занавески), кофточка… гхм, промолчим (я не ханжа, но это уже явно сексуальная провокация). Не знаю, какое впечатление она произведёт на Владыку, но если стражники не изнасилуют эту очень раскованную девицу прямо на проходной, то ей просто повезёт.

Сама я не увлекалась макияжем и выбором наряда — «змеиная кожа» чёрной нимфы меня вполне устраивала. В конце концов, я пришла сюда не покорять сердце Вам-Кир-Дыка, а за своим сыном. Я уже пыталась поискать Сашеньку (мысленно, есть такой магический метод), но он не отозвался. И всё-таки я была уверена: Шепоток здесь, значит, я его найду.

Вопреки моим опасениям, городские ворота мы прошли без проблем: взятку никто не вымогал, а мрачные «чёрные кобольды» (каждый из них держал по две секиры, а в третьей руке — широкий щит, прикрывавший всё тело) не обратили на внучкин прикид «возьми меня немедля» ни малейшего внимания — вероятно, и не такое видали. Был там ещё черномаг, но тот только скользнул по нашей делегации скучающим взглядом и отвернулся.

Дождь кончился, заспанное солнце помаленьку распихивало туман и остатки мороси, и столица Полуночной стороны соизволила принять нас в свои холодные объятья. Несмотря на ранний час, её улицы уже кишели темной нелюдью — эххи вообще встают рано, привычка у них такая. Поначалу я ещё пыталась их классифицировать — это гум, это вампир, это хрен знает кто, — однако вскоре бросила это занятие: оно оказалось таким же бессмысленным, как попытка сортировать по маркам машины на Невском. Я даже удивилась — война вроде, а у них тут столько народу в тылу ошивается, — но потом сообразила: всегда и везде найдётся куча разных ушлых-дошлых, которые непременно отыщут очень уважительную причину не идти на фронт. Тёмноэххийские вельможи в этом смысле наверняка не были исключением, а если учесть, что каждый из них имел свою челядь, то становится понятным, откуда тут такая толпа.

Город, конечно, немаленький — куда там Ликатесу, — но архитектура странная: у них тут в моде стиль «одинокая башня», иногда вытягивающаяся вверх до размеров небоскрёба. Дома-башни не стояли вплотную: они отделялись друг от друга свободным пространством и высокими заборами (иногда типа решётчатыми) с непременными копейными наконечниками поверху — острыми, хоть сейчас в бой, — и внушительного вида коваными воротами, явно рассчитанными выдержать удар тарана. Окна домов были узкими — обыкновенные бойницы, и ничего больше. Короче, воплощённый тезис «мой дом — моя крепость»: не дома, а какие-то оборонительные сооружения — от соседа здесь не ждут ничего, кроме пакости. Ну да, если принять во внимание нравы и обычаи тёмных эххов, то не только копьями забор утыкаешь, но ещё и ток к нему подключишь — взаимная подозрительность эгоистов называется. Нет, не хотела бы я тут жить — ни за какие коврижки.

Хотя, в общем, город как город. Необычный — ну так на Земле те же арабские селения на европейский глаз выглядят необычно, а тут всё-таки причудливый магический мир со своими фишками. И честно говоря, не скажешь, что это типа «Обитель Зла»: замогильная символика здесь не в большом фаворе, и чёрный цвет отнюдь не доминирует: кровли серых башен были и синими, и красными, и золотыми, и скалящиеся черепа на фасадах встречались редко, разве что на жилищах магов-некромантов (это мне объяснила Утопалла). И зомби я не видела — они ведь скорее боевые роботы, чем полноправные жители Территории Тьмы (чего им зря жечь ману, шастая по улицам, — вонять, что ли?).

И всё-таки я чувствовала: это Сердце Тьмы, столица тёмных эххов, и ни чистота улиц, ни даже зелень деревьев (было здесь и такое) меня не обманывали. И дело было вовсе не в облике всех этих орков и прочих — молодые вампиры, скажу вам по секрету, смотрятся очень даже ничего, — а в душной атмосфере города. Не в прямом смысле слова — дышалось-то тут нормально, — а в переносном (или, если хотите, в магическом).

Сердце Тьмы окутывало незримое, но осязаемое облако зависти, жадности, подлости и злобы, и я его ощущала. Оно, это облако, вползало мне в ноздри, липло к волосам и даже шептало мне на ухо какие-то гнусности. Эмоции, как и мысли, материальны — их можно попробовать на вкус (если, конечно, ты хоть чуть-чуть владеешь магией, а я владела — пусть даже чуть-чуть). Я вспомнила тёплую и открытую ауру Ликатеса, и только теперь поняла, что основное отличие тёмных эххов от светлых вовсе не том, что вторые с искренним удовольствием созидают, а первые с неменьшим удовольствием разрушают, а в том, что за мысли крутятся у них в головах, какие чувства они испытывают, и как они относятся — даже не к тем, кого считают врагами, а к своим же собственным сородичам. Чистый и свежий (без всякого автомобильного смога), воздух Сердца Тьмы был пересыщен негативом — той самой тонкоматериальной субстанцией, которую Вам-Кир-Дык с помощью Шепотка намеревался качать сюда из одного далёкого параллельного Мира, известного эххам как Третья планета системы Жёлтой звезды, а нам, людям, — как планета Земля. Или наоборот: Чёрный мог отступить, оставив весь Эххленд победителям с Полуденной стороны, и начать всё сначала на Земле, обрушив на мой родной мир весь чудовищный заряд негатива, скопившегося за тысячи лет на Территории Тьмы.