Выбрать главу

И опять викинг влез в мои дела. Узкоглазый адвокат ждал нас у выхода с терминала самолета. У него каким-то непостижимым образом были почти все данные, которые я передавала предыдущему служителю фемиды. Они перебросились парой фраз на незнакомом мне языке - кажется, японском. Ирлиг, подхватив наши вещи, повёл меня к такси, а затем и к себе домой.

Ошалелое состояние от скорости происходящего сбивает меня и с мыслей, и с толку. Я не понимаю, когда он всё успевает. Но самое главное мне не ясно - зачем? Кто я для него, кроме как случайная знакомая?

Он тихо улыбается, но прямого ответа не даёт. И если во время моего отдыха подобное загадочное поведение воспринималось как должное, то теперь, в городе, настраиваясь на рабочий лад и юридическую борьбу с мужем, я раздражаюсь после ухода от ответов упрямого викинга.

"Ты сама поймешь" - это что, ответ? И эта прищуренная улыбка, как у Чеширского кота. А ведь я уже подумывала о "курортном романе", но, видимо, не судьба.

И всё же... Я согласилась жить в его доме, позволила решать мои проблемы... Может, зря?

И снова здравствуй, мой дневник. Я. Эмс... не знаю, как и сказать...

Я попыталась уйти. Вот правда - собрала вещи уже, записку нацарапала, дождалась заката и на цирлах пыталась покинуть гостеприимный дом. Даже замок повернула, за ручку взялась... А открыть не смогла. Пару раз на себя дёрнула дверцу, пока не подняла взгляд от ручки и не увидела, что Ирлиг удерживает дверь, протянув руку у меня над головой.

Он ничего не говорил, но его взгляд - упрямый, с капелькой непонятной тоски... и я отступила. Позволила увести себя на кухню, и в наполненном каким-то магнетизмом молчании мы "по-семейному" завтракали. Он так заботливо ухаживал.

Я ничего не понимаю. Но, кажется, это становится уже почти не важным.

Зал суда. Человеческий. Почти смешно, если бы не было грустно. Вампиров в зале абсолютное большинство. Есть ещё несколько дампиров, но это мелочи. Людей нет. Но нам приходится заниматься этой морокой, чтобы не было проблем с имуществом. Муж... глядя на него, я испытываю странные двоякие ощущения. Теперь я вижу его настоящее лицо. И оно мне не нравится. Будто спала пелена. Он совсем не мой. Он эгоист, меняющий мир и окружающих под себя. Но даже сейчас, понимая, что я свободна, зная, что меня с ним больше ничего не связывает - не могу избавиться от его присутствия в мыслях. О грызущих воспоминаниях нашей не всегда плохой семейной жизни. О счастливых мгновениях, которые я при всём желании не смогу стереть из памяти. Потому что они были.

Из зала суда я вышла красная. Столько грязи на меня никогда не выливали. Он очернил всё что смог, извратил всю нашу жизнь. Я плохая мать. Плохая хозяйка. Никакая любовница. И просто дура.

Вот с последним согласна, но в ином контексте. Дура, что столько лет потеряла рядом с ним.

Главное, что я развелась и сохранила детей. Муж хотел ещё и имущество поделить, но наличие его ребёнка в эксперименте не оставило ему этого права. Ему осталась только квартира в центре и личный, не самый большой счёт. Человеческие законы в чём-то хороши.

Меня он пытался обвинить в измене, но здесь уже вмешался Ирлиг, который последние двадцать лет провёл в основном в Англии и отмёл эти смехотворные обвинения о нашей связи.

Я еду в машине с Ирлигом, и меня трясет. Он не лезет, но от его присутствия, молчаливого ободрения и тёплого взгляда становится немного легче. Он стал мне другом. Именно тем существом, рядом с которым я могу быть собой. С кем я могу поделиться почти всем. Совсем всё я могу рассказать лишь тебе, дневничок. Ты не будешь анализировать мои мысли и поступки.

Прошло три дня с последней записи. И это были ужасно насыщенные событиями три дня. А ещё я, кажется, влюбляюсь. Но обо всём по порядку.

Я навестила детей и родителей, познакомила их с Ирлигом. Пока мы с мамой и Алисой сидели на кухне, мужчины о чем-то общались. Где-то через час нас привлёк шум во дворе. Викинг учил моего сына держать меч и щит. Уже немного зная этого северного мужчину, я не удивилась бы, что каждый ход у него продуман наперёд и все атрибуты грозного завоевателя лежат в багажнике внедорожника, на котором мы прибыли к моим родным.

Мне хотелось и остановить их обучение, и поддержать. Я переживала за сына. Боялась, что неудача может отравить его желание научиться чему-то новому, но от грозного окрика или причитаний меня останавливала вера в Ирлига. Он ведь так же терпеливо учит меня. Не будет же он обращаться с ребёнком хуже, чем со мной? И впрямь, Александр слушал нового маминого друга внимательно, следил и почти точно повторял все его движения. Меня аж внутренняя гордость распирала. У меня потрясающий способный сын, который, кстати, под чутким руководством бабушки совсем забыл о вегетарианстве и прочих глупостях!

Припорошенный белым снегом двор, искорки на сугробах от неярко горящих фонарей, мальчик и мужчина, стоящие босиком в одних штанах; в руках - обтянутые кожей щиты и затупленные мечи. Волнующе-завораживающая картина.

Кольнула мысль, что бывший никогда не занимался с сыном. Он был весь в науке. Неудивительно, что растить мужчину было, по сути, некому, хотя я делала всё что могла.

Занятие продлилось недолго, но Сашенька старался, и ему учебный бой был в удовольствие.

В этот момент мне захотелось, чтобы Ирлиг подольше задержался в нашей жизни, как близкий друг семьи.

На дневной сон мы остались в доме родителей. Я легла в комнате с детьми, а Ирлига устроили в гостевой спальне. Я не проверяла, как он устроился. Уложила сына, поцеловав его скривившуюся мордашку, и легла к дочке. Маленькая с радостью прижалась ко мне спиной, быстро уснула и засопела. Нет ничего светлее в общении с детьми, чем их яркое, неприкрытое доверие.

После заката посыпались неприятные новости. Часть моих счетов и имущества заморожена в связи с постановлением суда. Оказывается, на лабораторию мужа заведено дело. И пока я утрясу все эти мелочи и докажу, что это моё имущество и оно не причастно к его махинациям и чего-то там ещё... Сколько нервов я потеряю.

Квартира Ирлига сгорела. Как сообщили пожарные - из-за непотушенной сигареты. Только мы не курим. По крайней мере, сигареты.

Меня удивила реакция викинга. Он усмехнулся... и всё. Ни воплей, ни срыва с места к сгоревшему дому.

- А смысл? Всё самое ценное не там.

Он какой-то непробиваемый. Спокойный, как медведь в спячке.

Я бы так и носилась по дому, если бы он не усадил меня за стол, не вручил стакан с тёплой кровью и не начал объяснять своё нордическое спокойствие.

- Уцелевшие вещи заберут ребята из моего агентства. Там нет ничего настолько важного, чтобы я не мыслил дальнейшей жизни без этого. А вот оставлять тебя без защиты я опасаюсь. Как бы это не было провокацией твоего бывшего муженька. Но если ты хочешь, чтобы я ушел и не мозолил тебе глаза - просто скажи об этом.