Выбрать главу

Мирз рано вышел с собаками, и почти целый день заставлял их возить небольшие тяжести. Больших хлопот наделало нелепое поведение пингвинов, беспрестанно группами наскакивавших на наш лед. С той минуты, как ноги их касались его, они всеми своими замашками выражали неистовое любопытство, с полнейшим, тупоумным пренебрежением могущей грозить им опасности. Подходят переваливаясь, обычным глупым манером тычут клювом то в одну сторону, то в другую, не обращая внимания на свору собак, рычащих и рвущихся к ним, точно говорят: «Чего вы все расходились? Что за возня?» И приближаются еще на несколько шагов. Собаки рвутся, кидаются, насколько дозволяет привязь или сбруя. Пингвины нимало не смущаются, только ерошат перья на шее и сердито что-то кудахчут, точно ругают непрошеных гостей.

Все их приемы и ужимки можно бы, кажется, перевести в слова: «О, вот вы какие? Ну, не к таким попали, мы не позволим запугать нас и командовать нами». Еще один последний, роковой щаг: прыжок, сдавленный крик, красная лужица на снегу – инцидент исчерпан. Ничем не удержать этих глупых птиц. Как ни стараются наши люди их отпугнуть, в ответ получается только характерное ныряние головой и гортанное кряхтение: «Вам, дескать, какое дело? Чего суетитесь, глупые? Отстаньте!»

При виде первой пролитой крови налетают большие поморники, и начинается пир. Замечательно, что присутствие их, по-видимому, не возбуждает собак; поморники просто садятся в нескольких шагах от них и выжидают свою очередь, ругаясь и ссорясь между собой по мере того, как прибывает добыча, Такие случаи беспрестанно повторялись и сильно расстраивали собак, отвлекая их от дела. Мирз то и дело выходил из терпения.

После полудня моторные сани уже бегали и, несмотря на небольшие неудачи, возили изрядные тяжести.

Следующая очередь была за домами, и весь лес был выгружен в течение дня, так что вечернее солнце сегодня освещает совсем уже не такое положение, какое было 48 часов или даже 24 часа назад.

Я сейчас вернулся с берега.

Место для дома выровнено, и строители поселились на берегу в большой зеленой палатке, получив провизию на восемь дней. Лошади привязаны на удобном снежном склоне так, чтобы им нельзя было есть песок. Оутс и Антон [конюх] ночуют на берегу, чтобы за ними присматривать. Собаки привязаны к длинной цепи, протянутой на песке; они лежат свернувшись, после долгого дня, и уже глядят бодрее. Мирз и Дмитрий[23] ночуют в зеленой палатке, чтобы не терять их из виду. Двое моторных саней благополучно доставлены на берег.

Недурно для первого дня. Работа опять начнется завтра в 6 часов утра.

Отрадно видеть, наконец, результаты стольких месяцев, проведенных в приготовлениях. Вокруг меня, в то время как я пишу эти строки (в 2 часа пополуночи), храпят люди, утомленные целым днем тяжелой работы и готовящиеся к другому такому же дню. Надо и мне поспать, так как я провел 48 часов без сна, – но могу, по крайней мере, надеяться на приятные сны.

Четверг, 5 января.

Все были на ногах сегодня в 5 часов утра и за работой в 6 часов. Никакими словами не выразить усердия, с которым каждый трудится и благодаря которому работа постепенно организуется. Я сегодня немного опоздал и потому был свидетелем необыкновенного происшествия. Штук 6–7 косаток, старых и молодых, плавали вдоль края ледяного поля впереди от судна. Они казались чем-то взволнованными и быстро ныряли, почти касаясь льда. Мы следили за их движениями, как вдруг они появились за кормой, высовывая рыла из воды. Я слыхал странные истории об этих животных, но никогда не думал, чтобы от них могла грозить опасность. У самого края воды лежал наш проволочный кормовой фалинь[24], к которому были привязаны наши две эскимосские собаки. Мне не приходило голову сочетать движения косаток с этим обстоятельством, и, увидев их так близко, я позвал Понтинга, стоявшего на льду рядом с судном. Он схватил камеру и побежал к краю льда, чтобы снять косаток с близкого расстояния; но они мгновенно исчезли.

Вдруг вся льдина колыхнулась под ним и под собаками, поднялась и раскололась на несколько кусков. Слышен был глухой гром каждый раз, как животные одно за другим поднимались подо льдом и стучались об него спинами, страшно раскачивая его. Понтинг, к счастью, не свалился с ног и мог бежать от опасности. Благодаря счастливейшей случайности трещины открылись кругом и между собаками, а не под ними, так что ни та, ни другая не упали в воду. Видно было, что косатки удивились не меньше нас, потому что их огромные безобразные головы одна за другой через открывшиеся трещины вертикально высовывались из воды футов на 6–8, так что можно было различить бурые отметины на их головах, их маленькие блестящие глаза и страшные зубы. Нет ни малейшего сомнения, что они любопытствовали поглядеть, что сталось с Понтингом и собаками. Последние были ужасно напуганы, рвались с цепей, визжали; голова одной косатки была, наверное, не дальше пяти футов от одной из собак.

вернуться

23

Дмитрий Гирев(у Скотта Геров), сибиряк, погонщик собак.

вернуться

24

То же, что и швартов.