Выбрать главу

 

* * *

- Как он?! – встретил меня у порога Калимак. – Я за тобой хотел пойти его искать, а эти черти меня заметили и обратно затолкнули! Тебе удалось что-нибудь узнать?

- Они... они его резали прямо по живому... – Я все не мог прийти в себя от увиденного. – Было очень много крови...

- Вот же ж, - передернулся он. – Пойдем к нему. Показывай дорогу.

- Не пускают, я уже пробовал, - в отчаянии ответил я. – Господин Эль-Ронт сказал, что опасности больше нет, но что ему до завтра нужно отдыхать.

- Ясно. Ну и денек сегодня, - вздохнул Калимак.

Подергав дверь, а затем толкнув ее ногой, он убедился, что нас уже успели запереть – очевидно, виной тому был мой необдуманный поступок, помешавший операции.

- Да что ж такое! Темница это, что ли?

Он неистово затарабанил в дверь, и через некоторое время створки открылись. Перед нами спокойно стоял охранник.

- Вы нас тут замуровали, как карасей в бочке! Так вы гостей принимаете? Пропусти, мне выйти нужно!

Чужак не сдвинулся с места, застыв на пороге.

- Мне отлить нужно! – без стеснения воскликнул Калимак, и я внутренне обрадовался, так как давно уже разделял его желание. – Елки зеленые, ну как ему объяснить?

К нашему удивлению, охранник мгновенно нас понял, хоть и не говорил на нашем языке. Он провел нас в небольшую внутреннюю комнатку, где нажал круглую кнопку на стене, сделанную из какого-то упругого материала. Из ниши вдруг выдвинулось и выехало на пол нечто, похожее на высокий пенек с большим отверстием сверху, и, одновременно с ним, повыше и сбоку в стене возникло подобие широкой чаши для умывания.

Мы испуганно попятились, ахнув от неожиданности.

- Это что... прямо сюда? – благоговейно спросил Калимак, пальцем тыча в отверстие «пенька».

Охранник молча и невозмутимо кивнул, затем взял квадратик из светлой ткани, стопка которых лежала на бортике чаши, и, помахав перед нами, бросил его в круглое отверстие, показывая, что так делать можно. Жестами он указал нам, что по окончании дел нужно снова нажать на кнопку и задвинуть все эти диковинные приспособления обратно в стену. Посчитав такое объяснение достаточным, чужак удалился.

 

Постепенно привыкая к невиданным удобствам, я впервые в жизни воспользовался вместо листьев лопуха, сухого мха и пучков травы потрясающе мягким, чуть влажным белым квадратиком, испытав истинное блаженство, и это немного примирило меня с новыми условиями.

Калимак после продолжительной паузы вышел из комнатки мокрый с головы до ног.

- У них там вода прямо с потолка брызжет! - недоуменно проговорил он. С его волос и рукавов стекали на пол тонкие струйки.

Я зашел, глядя вверх.

- Где же, господин? Все сухо...

- А ты вон там, под дырочками встань! - указал он.

Подойдя, я встал на то место, снова задрав голову и посмотрев на несколько небольших темных отверстий в потолке. Тут из них на меня хлынул мощный поток, по счастью, теплый, но мгновенно окативший меня целиком.

Калимак захохотал, глядя на меня, оторопело мокнущего под струями.

- Ну вот! Что я тебе говорил! Не думал, что они так пошутить горазды!

Я наконец догадался отодвинуться в сторону, и водопад тотчас прекратился.

Мы вышли, когда в гостевую комнату как раз зашел другой чужак, принесший еду.

Он задержался на месте, окидывая нас долгим взглядом.

- Почему у вас принято... мыться... в одежде? – задал он вопрос, тщательно подбирая слова. Не дождавшись реакции, он добавил: – Для одежды есть отдельные нинта́н [3], это удобнее. Снимите, я затем вам ее принесу.

Должно быть, мы были уже не первые из гостей этой общины, которые не разобрались с их бытовыми приспособлениями. Для него естественней было думать, что мы предпочитали стирать наши вещи прямо на себе, чем предположить, что мы не знали, что такое душ.

 

* * *

Спать мы легли сразу после захода солнца, чтобы хоть как-то скоротать время ожидания; от усталости я даже не заметил, как быстро провалился в дрему, несмотря на тревожные мысли.

Проснувшись рано утром, мы обнаружили на небольшом столике посреди комнаты накрытый легкой тканью поднос. На нем лежало с полдюжины тонких ломтиков хлеба, смазанных полупрозрачным коричневым слоем чего-то, по вкусу оказавшегося похожим на смесь орехов с медом и почему-то островатыми пряностями, пощипывающими язык; что, впрочем, только еще больше возбуждало аппетит. Также на столе стоял кувшин с кисловатым желтым питьем, уже абсолютно незнакомым на вкус, но приятно освежающим. Калимак, не церемонясь, быстро умял практически весь завтрак, оставив мне один-единственный ломтик и примерно полстакана напитка, плескавшегося на дне кувшина.