— Ужинал ли он вообще?
— Сельма принесет ему поесть, если он проголодается.
— Очень хорошо. — Тео резко развернулся на каблуках, затем остановился. — Смотрите, не объедайтесь и не пейте слишком много вина. Вы знаете о последствиях, если вас выберут завтра вечером.
Озорные улыбки исчезли с лиц близнецов. Его кольнуло чувство вины, но он не позволил себе почувствовать угрызения совести. Лучше сделать строгое предупреждение и дать им подготовиться, чем ничего не говорить и подвергать их риску.
Комната Джеральда находилась в дальнем конце первого этажа Северной башни. Она больше походила на комнату ученого, чем на комнату типичного принца: три стены э уставлены скрипучими книжными шкафами, четвертую занимала кровать. Перед камином стоял круглый стол, заваленный книгами, и второй по старшинству принц, широко известный как самый красивый мужчина в Сейвони, с видом ученого, погруженного в изучение и не заботящегося о внешнем мире, сосредоточенно изучал толстую книгу.
На носу у него красовались очки, но Джеральд не был близорук. С тех пор как он вышел из детского возраста и мужчины, и женщины падали в обморок от его внешности, поэтому Тео предложил его брату носить очки. Но даже так Джеральд все еще выглядел ошеломляюще, без сомнения, но все меньше людей ахали и вздыхали, когда он проходил мимо. Но чего большинство людей не замечало, так это его ум и усердие. Из всех принцев он был единственным, кто смог создать приличное и надежное заклинание. Если бы не он, то им пришлось бы гораздо тяжелее. Они не смогли бы выжить без магии.
Джеральд был так поглощен книгой, что Тео пришлось покашлять.
— Что читаешь?
Джеральд поднял голову. Он потянулся, снял очки и протер стекла носовым платком.
— Заклинание, которое позволит человеку бежать так же быстро, как олень.
— И как же ты этого добиваешься?
— Зачаровав пару сапог. Семимильные сапоги — это миф, но вполне разумно заколдовать обувь так, чтобы ее обладатель мог прыгать высоко и далеко.
Тео опустился в кресло напротив брата.
— А заклинание долго будет действовать?
— Согласно гримуару, нескольких часов должно хватить.
— И как долго будет длиться заклинание?
— Зависит от цены заклинания. Самого дорогого хватит на год.
— Отлично. Сделай всем по паре, начиная с Роланда.
Джеральд колебался.
— Тео, сколько у нас осталось сбережений?
У Тео упало сердце. Он должен был знать, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Цена — деньги, а не время?
— Нам нужны три основных ингредиента для заклинания: обрезанный хвост зайца, древесина от пораженного молнией дерева и глаз лосося. Все это стоит недешево. — Джеральд вытащил блокнот и быстро подсчитал. — Если мы умножим ингредиенты на двенадцать, то мне понадобится около двухсот дукатов.
Тео выругался: у него было только пятьдесят, горсть серебра и кучка медяков. Ничтожная сумма для принца, но он потратил все свое содержание на магию. Деньги были последней вещью, о которой он должен был беспокоиться. Без магии его братья — особенно младшие — подвергались бы значительному риску. Защита его братьев и сестер была самой важной из всех. Он жил бы в лохмотьях, если бы это было необходимо для приобретения магии.
— Я попрошу у мамы ее подпись.
— Она сделает тебе одолжение? — Джеральд скептически посмотрел на него. — Ты же знаешь, как она выглядела, когда ты попросил аванс в прошлом году.
— Ей придется, — мрачно сказал Тео. — На карту поставлены наши жизни. Я продам фамильные драгоценности, если не будет другого выхода.
Некоторое время они обсуждали бюджет, пока Джеральд не встал.
— Тебе лучше отдохнуть, брат. — Он положил руку на плечо Тео. — Есть еще кое-что, что я должен тебе сказать. Леди Петронилла была сегодня в замке и спрашивала у всех, где ты. Она хотела знать, получил ли ты ее приглашение на день рождения.
Тео ткнул большим пальцем в сторону мусорной корзины. Джеральд подавил улыбку, но вскоре выражение его лица снова стало серьезным.
— Иногда лучше всего не обращать на нее внимания, но для такой решительной молодой леди, как Петронилла, лучше встретиться с ней лично. Скажи, что, хотя ты ценишь ее привязанность, в настоящее время ты не заинтересован в помолвке.
Тео выглядел раздосадованным. Конфронтация с женщиной, особенно с пылкой, обожающей женщиной, которая видит в нем только корону (иначе зачем женщине интересоваться таким вспыльчивым мужчиной, как он?), была раздражающей.