Выбрать главу

Даже если отвлечься от личных и служебных обстоятельств, было что-то очень и очень нехорошее в Форт-Хадли, назрел какой-то гнойник, который надо было вскрыть, и рану очистить. Я знал, что мне это под силу.

Сквозь дверное дымчатое стекло и капельки осевшего пара на нем я увидел женскую фигуру. На пороге своей комнаты стояла Синтия.

— Ничего, если я войду?

— Конечно, входи.

Она была в чем-то белом, вероятно, ночной рубашке. Синтия скрылась в кабине, через пару минут вышла и, стоя спиной ко мне, стала споласкивать лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — расслышал я сквозь шум воды.

— Нормально. А ты?

— Не жалуюсь. Кто-то звонил или мне послышалось?

— Да, полковник Фаулер. На военном языке это называется «беспокоящие действия».

— Ты это заслужил, — засмеялась Синтия и принялась чистить зубы.

Снова зазвонил телефон.

— Это администратор. Послушаешь?

— Конечно, послушаю, — ответила она, прополоскав рот.

Через несколько секунд Синтия снова была в ванной.

— Пять тридцать. Ты скоро?

— Скоро. Но может быть, сэкономим время?

Она молчала. Пожалуй, намек был чересчур тонкий.

— Синтия?

Она повернулась, и я услышал, как она пробормотала:

— А-а, будь что будет. — Синтия сняла рубашку, открыла дверь, вошла и произнесла: — Потри мне спину.

Я потер ей спину, потом грудь. Мы обнялись и поцеловались. Сверху лилась вода, а мы все теснее прижимались друг к другу. Тело помнит старую любовь. На меня нахлынули приятные воспоминания. Мы словно снова оказались в Брюсселе. Мой дружок тоже все вспомнил и поднялся, точно гончая навстречу хозяину, вошедшему в дом после годовой отлучки. Гав, гав!

— Пол... все в порядке... давай...

— Да-да, все в порядке... Господи, как хорошо... Здесь или в постели?

— Здесь и сейчас же.

Не повезло: опять зазвонил телефон.

— Теперь послушай ты.

— Черт всех побери!

Мы отряхнули от воды друг друга. Синтия, смеясь, повесила полотенце на крючок. Я откинул занавеску. Телефон не умолкал.

— Только ты никуда не уходи! — попросил я, вылез из душа и протопал в комнату, захватив свое полотенце.

— Бреннер слушает...

— Где пропадаешь?

— Кто это?

— Не-а, не мамочка.

— А-а...

Это был шеф Ярдли.

— Билл Кент только что сообщил, что ты тут. У тебя же есть трейлер. Валяй домой.

— Что-что?

— Целый день тебя разыскиваю. Ушел, видать, в самоволку? Тебя ждут дома, парень.

— Какого черта? Вы у меня в трейлере?

— Я-то тут, а тебя нет, понял?

— Послушайте, шеф, вы специально малограмотного разыгрываете или как?

— Или как. — Ярдли засмеялся. — Я тут твои апартаменты прибрал, слышь? Сделай им ручкой, понял? И ренту платить не надо.

— Вы не имеете права...

— Насчет прав опосля потолкуем, а сейчас валяй в мою контору за своими вещичками.

— Там у меня казенное имущество, шеф.

— Как же, видел. Пришлось сбить замок. Пушку твою забрал, бумаг целая куча, важные такие бумаги, книжечка записная с каракулями — видать, шифр. Еще имеется пара браслетов, из одежонки кое-что и удостоверение на имя какого-то Уайта... Ты спишь с ним?

Вошла Синтия, завернувшаяся в одеяло, и села на кровать.

— Ладно, сдаюсь, — сказал я Ярдли.

— Посмотрим-посмотрим... Пакет с резинками, трусы вроде как бабьи — твои, что ль, или дружка твоего?

— Шеф...

— Давай кати ко мне, ежели хочешь свои вещички обратно...

— Ладно, хватит... Казенное имущество доставите в военную полицию. Там поговорим, в полдень.

— Это мы еще подумаем.

— Подумайте. И привезите Уэсли. Перекинемся с ним парой слов.

Ярдли умолк, потом сказал:

— Перекинуться у меня в конторе можно.

— Я буду ждать его на траурной церемонии. Он, конечно, будет там?

— Видать, будет, я так соображаю. Но мы на похоронах дел не решаем.

— Ничего, придется. На похоронах весь народ собирается.

— Ладно, так и быть, разрешаю поговорить, и знаешь почему? Чтоб поскорее упечь в тюрягу этого сукина сына, который поднял руку на леди. Но я тебе заранее заявляю: мой парень в ту ночь в отъезде был, напарник подтвердит, да и запись переговоров по рации тоже имеется.

— Уверен, что имеется, а пока можете съездить в ангар, посмотреть. Хочу послать экспертов в дом капитана Кемпбелл.

— На кой хрен? Вы там все подчистую вымели. Моим ребятам бумагу на подтирку, и ту пришлось с собой брать.

— Я жду вас и Уэсли в полдень. Захватите мои веши и казенное имущество.

— Многого не жди, парень, — сказал Ярдли и положил трубку.

Я встал, обмотал вокруг туловища полотенце.

— Берт Ярдли? — спросила Синтия.

— Он самый.

— Чего он хочет?

— Мою голову. Этот сукин сын обчистил мой трейлер. — Я засмеялся. — А знаешь, мне он нравится, этот старый хрен. Посмотришь, кругом слабаки надутые, а в нем есть что-то крепкое, почвенное.

— Через годик-другой ты таким же будешь.

— Надеюсь. — Я посмотрел на часы, лежавшие на тумбочке. — Десять минут седьмого. У нас еще есть время?

Синтия встала.

— Мне надо высушить волосы, одеться, подкраситься...

— Хорошо, встреча переносится из-за плохой погоды?

— Переносится. — Она пошла к двери в ванную комнату, потом обернулась, спросила: — Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Да, в семь — с полковником Фаулером, потом, около восьми, — с Муром.

— Забыла, что ты не любишь это выражение. В кого-нибудь влюблен?

— Нет. Пребываю в промежутке между двумя серьезными романами. После тебя никого не было, правда.

— Правильно, зачем усложнять?

— Незачем. Только вот майор — как его... Твой муж...

— Майор в прошлом.

— Это вдохновляет. Не хотелось бы, чтобы повторилась брюссельская сцена.

Синтия рассмеялась:

— Прости. Это было забавно.

— Тебе забавно. Ты под дулом его пистолета не стояла.

— Не стояла. Зато потом ты о нем целый год ничего не слышал. Правда, Пол, я тебе признательна. Постараюсь отблагодарить сегодня ночью, а там посмотрим, что получится.

— Ну что же, буду ждать.

— Я тоже, — сказала Синтия просто и, поколебавшись, добавила: — Ты измучился с... с этим убийством. Тебе нужна разрядка.

Она ушла в ванную, а я натянул вчерашние трусы и вчерашние носки и, одеваясь, думал о том, что жизнь — это цепочка больших и малых забот, малых — например, где найти свежее белье, и больших, вроде той, что только что вышла из комнаты. Как ты распорядишься жизнью, зависит от запасного выхода, если он есть, конечно.

Я проверил свой «глок» и подумал, не пора ли осесть. Мне больше не хотелось трахаться ради спортивного интереса. Все верно. Не знаю, какой получится у нас с Синтией предстоящая ночь, но это будет что-то настоящее. Хоть что-нибудь хорошее должно получиться из этой заварухи с Энн Кемпбелл.

Глава 21

Бетани-Хилл — такой же благословенный уголок в Форт-Хадли, как Шейкер-Хайтс в Огайо, хотя, естественно, он значительно меньше по размерам и не так хорошо ухожен. На площади порядка шестидесяти акров, покрытой дубом, буком, кленом и другим высокопородным деревом (показательно, что отсутствует скромная южная сосна), стоят три десятка внушительных кирпичных особняков в колониальном стиле. Построены они еще в 20-х и 30-х годах, когда офицеры слыли джентльменами, их было не много, и все они жили на территории части.

Времена меняются, офицерские штаты раздуты сверх всякой потребности в них, и возможности правительства обеспечить каждого офицера домом, конем и денщиком ограничены. Но высокие чины при желании по-прежнему получали там дома. Очевидно, полковник Фаулер считал, что солдат — он и есть солдат и должен находиться в расположении своей части. Миссис Фаулер, наверное, тоже предпочитала Форт-Хадли. Не то чтобы Мидленд был бастионом старого Юга с его определенным отношением к черным, нет — на город повлияла давняя близость к базе. Но Бетани-Хилл, который иногда называют полковничьим гетто, вероятно, удобнее в житейском плане, чем в подобных кварталах в городе.