— Ты слышал, что я сказала? — спросила Синтия.
— Да, чтобы я прекратил.
— Я сказала, что, по-моему, полковник Кент что-то темнит.
Я потянулся и зевнул.
— Да, у меня тоже такое впечатление. Где мы могли бы выпить чашку кофе?
— Сейчас не до кофе. Скажи мне, ты подозреваешь полковника?
— В теоретическом смысле, да. Мне не понравилось, что некому подтвердить его алиби: ведь жена-то в отъезде. Обычно женатые мужчины по утрам спят с женами в постели. А когда их нет и происходит нечто подобное, невольно задаешься вопросом, случайно ли такое совпадение.
— А что ты думаешь о Ярдли?
— Он не такой глупец, каким кажется.
— Да, ты прав. Он далеко не прост. Год назад, после командировки в Европу, я вместе с ним расследовала одно изнасилование. Подозреваемым был солдат, а его жертвой — девушка из Мидленда. Вот так я и познакомилась с начальником местной полиции.
— Он хороший специалист?
— У него большой опыт работы, почти тридцать лет, и все эти годы он прослужил в Мидленде, так что знает территорию как свои пять пальцев. Он может быть любезен, когда ему это нужно, ну и хитер как лис.
— И демонстративно оставляет отпечатки своих пальцев везде, где побывал.
— Но ведь мы тоже наследили, и Кент.
— Верно. Но мы с тобой не убивали Энн Кэмпбелл. Ведь ты спала в это время, не так ли?
— Да, — холодно сказала Синтия.
— Одна. Это плохо. Лучше бы ты пригласила к себе меня, тогда у нас обоих было бы железное алиби.
— Уж лучше пусть меня подозревают в убийстве.
Прямое и узкое шоссе черной стрелой пронзало сосновую рощу, пахнущую горячей смолой.
— У вас в Айове так же жарко? — спросил я.
— Да. Но там сухой воздух, — ответила сна.
— Тебя не тянет порой вернуться домой?
— Бывает. А тебя?
— Я часто туда езжу, но каждый раз все меньше узнаю родные места. Южный Бостон меняется.
— Айова совершенно не меняется. Зато я стала другой.
— Ты еще молода и можешь начать гражданскую карьеру.
— Мне нравится моя работа.
— Почему бы тебе не поступить на службу в полицию родной Айовы? Тебя с удовольствием возьмут, им нужны опытные сотрудники.
— Последний уголовник сдох от скуки в Айове десять лет назад. В окружной полиции всего десять полицейских. Я нужна им разве только для того, чтобы варить им кофе.
— Это у тебя неплохо получается.
— Катись к черту, Пол.
Ловко я ее поддел. Что ни говори, трудно выбрать правильный тон разговора с женщиной, которую видел голой и с которой барахтался в постели. После этого невозможно соблюдать невозмутимость и делать вид, что между вами ничего не было. Но и фамильярничать нельзя, поскольку все это в прошлом. Так что приходится придерживать язык и руки, хотя порой так и подмывает отпустить сальную шутку, похлопать по попке или ущипнуть за щечку. Не следует, однако, избегать рукопожатия, можно даже потрепать по плечу или ткнуть пальцем бывшего любовника в живот, как это любила делать Синтия. Вообще следовало бы выпустить учебник по этому вопросу или же издать закон, запрещающий экс-любовникам приближаться друг к другу более чем на сто шагов. Конечно если они не намерены возобновить свои прежние отношения.
— Не могу избавиться от ощущения, что мы так и не выяснили наши отношения до конца, — сказал я.
— А я не могу избавиться от ощущения, что ты просто предпочел не выяснять отношения с моим… с моим женихом и исчез, — выпалила она. — Видимо, я не стою того, чтобы из-за меня наживать неприятности.
— Что за дикость! Этот парень грозился меня убить, поэтому я предпочел проявить благоразумие. Это вовсе не трусость.
— Возможно. Но иногда нужно сражаться за то, чего хочешь добиться. Разве тебя не награждали за храбрость?
Мне это начинало действовать на нервы, поскольку задевало мое мужское самолюбие.
— Да будет вам известно, мисс Санхилл, что я имею Бронзовую Звезду за личную доблесть, проявленную в бою за чертову высоту, до которой мне совершенно не было никакого дела. Но будь я проклят, если стану ломать комедию вам на потеху! — воскликнул я с яростью. — Во всяком случае, что-то не припомню, чтобы вы выражали подобное пожелание.
— Я тогда еще не знала, кто из вас мне нравится больше, — сказала Синтия. — Поэтому решила выбрать того, кто останется в живых.
Я покосился на нее: она улыбалась.
— Это совсем не забавно, Синтия, — сердито заметил я.
— Извини, — потрепала она меня по колену, — мне просто нравится заводить тебя.
Я промолчал, и до самого гарнизона мы не разговаривали.
Вскоре стали появляться первые строения, и на одном из старых бетонных зданий я прочитал надпись: «Школа психологических операций армии США. Посторонним вход запрещен».