Кажется, я вся превращаюсь в песчинку, когда в один момент дьявол подходит ко мне и наклоняется, отодвигая куртку и жадно разглядывая мою грудь. От холода соски съежились, и горошины отчетливо начали проступать через тонкую ткань.
Быстро руками прикрываюсь, слыша хриплый едкий смех.
– А ты и правда поспела, хазниг, но твоего мнения никто не спрашивал. Ты моя, Малика. Мне принадлежишь по праву. Полностью.
От ужаса слезы брызгают из глаз, но ответить мне никто не дает. Ахмадов, словно куклу, поднимает меня с дороги, и буквально заносит в салон машины, с силой захлопывая дверь.
– Аслан, отвези ляльку домой. Ко мне домой.
После этого Ахмадов разворачивается и садится другой джип, сразу же уезжая. Я же бросаюсь к двери, и отчаянно нажимаю на ручку, но она не поддается. Машина срывается с места.
– Стойте! Куда вы меня везете?! Я домой хочу. Меня будут искать. Выпустите!
Кажется, меня никто не слышит. Машина едет очень быстро, заставляя буквально вжаться в сиденье.
От злости и шока меня всю колотит. Вахид Ахмадов. Как этот бандит нашел меня, как?! Неужели он не забыл про долг брата? Неужели помнил все это время про договор…
Сердце пропускает пару болезненных ударов. Не забыл, и он сдержал обещание. Он не тронул брата, но взамен забрал меня себе.
Глава 4
Он хотел забрать свой долг только через неделю, но проезжая по мокрой дороге своего родного города, краем глаза увидел ее. Сначала подумал, что это просто очередная ночная бабочка, вышедшая на панель слишком рано, но чуть ли не охуел, когда узнал ее.
Малика Оздемир. Это была точно она. Та самая девчонка с фото сейчас шлепала одна в темноте по дороге, кутаясь в мокрую куртку под дождем. Должница его, приз законный, мать ее. Какого она вообще тут делала?
Приказал своим людям остановиться. В зеркале увидел, как эта мокрая, точно черная ворона девка, еще и вслед его людям что-то вякает. Хм. Угрожает даже. Интересно. Строптивые нравились Вахиду, а значит, ему будет с ней нескучно.
Вышел из машины и тут же увидел, что малая панику включила. Пятиться бездумно назад, даже его не видит, пока не врезается прямо ему в грудь. В нос тут же сладкий запах груши ударяет. Вкусная.
За секунду Ахмадов успевает просканировать ее взглядом. Мокрая, дрожащая, но красивая. Девка с полуоборота его завела, а еще даже не дотронулась нормально. Придется менять планы.
Малика. Красивое имя, вот только не подходит оно этой чертовке. На удивление, девка оказывается с тем еще характером. Как у мужика, блядь. Упрямая, резкая, точно лошадь не объезженная, она сразу же вызывает у Вахида неподдельный интерес.
Ему хочется посмотреть, что скрывается за этой напускной шелухой, а особенно, под одеждой. В том, что природа не обделила эту пигалицу формами, он и так уже понял. Грудь, задница на месте, ноги длиннющие, как у оленя. Поспела.
У Малики длинные прямые волосы. Черные, блестящие, аж синевой отдает. Настоящая чеченка, как он и хотел. Раскосые густые брови, выразительные глаза сверкают бликами.
Ее мокрая одежда буквально облепила по фигуре, провоцируя у Ахмадова грязные фантазии, но самое главное лицо. Гордые темные глаза, дрожащие от холода губы и эта родинка над верхней губой. Крошечная, но заметная, и чертовски сексуальная. Царица настоящая, мать ее.
Как только к себе ее прижал, отпускать не захотелось. Мягкая, сладкая вся, точно персик. Упрямая только, строптивая, горячая. Ахмадов не сомневался – он станет первым, кто ее трахнет. И единственным. Жилка собственничества тут же начала работать. Он не любил делиться. Ни деньгами, ни бабами.
Вахид предвидел уже, как она сосать ему будет, да губы смачно облизывать. Он не собирался просто смотреть на эту девку, как на куклу фарфоровую. Раз уж пять миллионов проебал по вине ее семьи, то долг свой заберет по-полной, и кобыла эта дикая поможет ему в этом сполна. Ибрагима тогда никто за язык не тянул. Посмотрим, чего она реально стоит.
Девка упиралась до последнего, даже колени свои об асфальт разодрала, и Вахиду это не нравилось. Уж слишком своевольная. Не пороли ее что-ли, не воспитывали? Ему нужна была нормальная жена, тихая, покорная, а не эта, блядь, дикарка, но оставить ее он уже не мог.
Его она вся. Полностью. Так даже интереснее. Ахмадов уже предвидел, как подомнет ее под себя и поимеет. Играть с этой курицей мокрой никто не собирался. Давно уже не до этого.
Усадил ее в машину, чувствуя легкость тела, и сам сорвался с места. Домой приехал только поздно вечером, ощущая волчий голод. Дал указание накрыть на стол, и только тогда вспомнил про девчонку. Сидит ведь все еще наверху. Закрыли ее, чтобы не свалила.