Аслан отзвонился. Еде довез ее. Орала, как бешеная.
Поднялся на четвертый этаж. Девку сюда должны были доставить. В отдельную комнату. Ахмадов хотел следовать традициям, хоть и никогда не придерживался их особо. Скорее противоречил. По-черному.
Он поднялся на вершину сам, минуя не только моральные устои, но и переступая через законы, становясь тем, кем является сейчас. Тем, кого боялись, и перед кем начинали дрожать. Вахид не мог отрицать, что такая реакция на его власть доставляла удовольствие. Он привык вести бизнес жестко. В его деле иначе он бы просто не дожил до своих лет.
Открыл дверь комнаты ключом, внимательно огляделся. Тишина гробовая, будто и нет тут никого, да вот только есть.
Ворона одна мокрая сидит. Ни звука не издает.
Как только сделал шаг внутрь, услышал возню, а затем увидел, как на него ураганом несется какое-то дикое существо с длинными черными волосами. Оно сильно шипело и держало вазу в руках из дорогого итальянского фарфора.
Я уже в тысячный раз себя проклинала за то, что вовремя не позвонила отцу. Пусть бы получила выговор от него, но не ехала бы сейчас в машине незнакомого мужчины неизвестно куда.
О Аллах, почему, ну почему я такая? Вечно делаю, а потом думаю.
Джип, в котором меня везут, гонит очень быстро, и вскоре меня начинает укачивать. Всегда так было, и теперь еще хуже реагирую на нервной почве.
Водитель, кажется, Аслан, словно из камня высечен. Не отвечает ни на один мой вопрос, как я ни стараюсь спросить, куда он меня везет. Когда же пытаюсь на него наброситься, отворяет полы пиджака и показывает пистолет. Сразу же замолкаю. Желание орать на него не своим голосом отпадает напрочь.
Все это время я верчу в руке мобильный телефон, однако не показываю его водителю. Не хочу рисовать и звонить кому-то при нем. Понимаю, что опасно. Он сразу же отнимет мою единственную ниточку на спасение.
Когда машина выезжает за черты города, я начинаю паниковать еще больше. Куда он везет меня? Почему так далеко?! Где вообще живет этот дьявол с черными глазами?
Только спустя час пути мы въезжаем на какую-то скрытую шлагбаумом дорогу, где стоит настоящий пропускной пункт. Впоследствии я насчитаю таких еще пять, так точно.
Нашу машину пропускают без вопросов, однако все это мне очень не нравиться. На каждом таком посте дежурят мужчины в форме, однако они мало похожи на обычных охранников. Скорее, это вооруженный автоматами спецназ.
Вокруг пролегает сосновый густой лес. На улице уже очень темно, и я почти не запоминаю дорогу, однако фонари все же есть. Они пролегают вдоль всей трассы.
Когда автомобиль подъезжает к черным кованым воротам, я глазам своим не верю. Ахмадов что, шейх? У него не дом. Нет, это четырехэтажное строение нельзя назвать домом. Это, скорее, палац с огромной территорией, конца которой даже не видно.
Ворота автоматически открываются, и машина заезжает во двор. Водитель тут же выходит, и открывает дверь с моей стороны.
– Выходим.
Тут же тянусь к ручке двери, но закрыть мне ее никто не дает. Отползаю подальше, кутаясь в куртку.
– Отвезите меня туда, откуда забрали!
– Не было такого указа.
– Я приказываю!
– Я вам не подчиняюсь. На выход.
Аслан одет с иголочки, словно собрался на встречу банкиров, а мне хочется кирпичом ему двинуть по этому бетонному безэмоциональному лицу.
С братьями бы это точно сработало. Мы часто дрались, но это было в детстве. Как только я немного подросла, мать строго мне запретила влезать в драки, а то я вечно ходила вся в ссадинах.
Девчонка все-таки. Намного слабее их была, мелкая, хоть и сама часто заводила драку. Все равенство свое отстаивала, дурочка малолетняя.
Спустя минуту Аслан так и стоит на месте и никуда не отходит от меня, поэтому поняв, что выхода нет, я вынужденно выбираюсь из машины.
К нам тут же подходит двое охранников. На них надета черная спецодежда. В руках огромные матовые автоматы. Становиться жутко, будто я попала в тюрьму.
Оглядываю их. Такие же рожи. Ноль просто эмоций. Лица каменные. Они тут что, все как зомби ходят, и откликаются только на зов Ахмадова? Становится не по себе. Куда меня привезли…
Обхватываю себя руками. Не знаю, что делать. Здесь слишком много мужчин. С автоматами, битами, какими-то военными принадлежностями. Яркий свет от высокого фонаря заставляет прищуриться.
Вся моя одежда мокрая. Я так и не согрелась в салоне, поэтому теперь дрожу, как осиновый лист.