Выбрать главу

София нахмурилась. Дугал подошел к столику, на котором он раньше заметил графин и стаканы.

— Налить вам хереса? Если, конечно, он не повредит вашему желудку.

— Выпью с удовольствием.

— Отлично.

Дугал наполнил два стакана и подошел к Софии. Когда она брала из его рук стакан, их пальцы соприкоснулись. Дугал смотрел, как осторожно, едва-едва она пригубила золотистую жидкость и тут же выплюнула обратно. Она не стала пить херес, как и не смогла есть суп. Дугал сделал глоток. Кислятина, но ему приходилось пробовать и похуже.

— Надеюсь, ваш батюшка не очень страдает.

— Папа все еще спит. Как же так вышло, что он не смотрел себе под ноги, спускаясь с лестницы? Он ведь знал про сломанную ступеньку, потому что именно он… — София осеклась, затем спокойно продолжила: — Знает все гнилые половицы и ступеньки в доме. Да и спускаться по лестнице бегом не было никакой нужды.

— Я сам чуть не запнулся и не полетел кубарем.

— В самом деле?

Какие светлые у нее глаза! В окружении густых темных ресниц они, казалось, горели огнем.

— Представьте себе, — медленно произнес он. — Я чуть не упал.

Щеки Софии вспыхнули.

— Мне очень жаль. Велю Энгусу починить ступеньку.

— Я уже сказал ему, когда вашего отца осматривал врач.

София снова нахмурилась, а затем нетерпеливо тряхнула головой, словно прогоняя тревожную мысль. Поставила стакан и подошла к столику возле окна.

— Мне сегодня не уснуть.

— Может быть, займемся чем-нибудь, чтобы отвлечь вас от грустных мыслей об отце? — Дугал в задумчивости отпил херес. — Не найдутся ли у вас шахматы? Сыграем партию-другую.

— Шахмат нет. Однако точно знаю, что у нас найдется колода карт.

— Я в этом не сомневался.

София бросила на него укоризненный взгляд:

— Что вы хотите этим сказать?

— Ваш отец известный картежник. Как не быть картам в его доме?

— Справедливо. — София наклонилась над столиком и выдвинула ящичек. Внутри лежала колода карт. — Карты помогут забыть об этом злосчастном падении.

Свет заходящего солнца ласкал ее щеку. Дугал подошел к окну.

— Прекрасно. Никогда не откажусь перекинуться в картишки.

Поставив стакан, он помог Софии занять место за карточным столиком и сел напротив. София разглядывала его из-под полуопущенных век. Какая могучая стать! И в то же время как ловки, грациозны движения. А как красиво спадают кружева манжет, прикрывая кисти рук!

С безразличным видом София перетасовала колоду. Дугал не отрываясь следил, как ее тонкие пальчики гладят карты. Ему представилось, как эти пальцы ласкают его тело, постепенно спускаясь к его…

— Дугал?

Его имя слетело с ее губ, как бархат с обнаженной кожи. Сердце забилось сильнее, его глухой стук больно отдавался в ушах. Тело напряглось.

— Да? — Он посмотрел в ее нестерпимо блестящие глаза.

— Я вот подумала…

И замолчала. Только шелест карт в ее проворных пальчиках нарушал тишину, воцарившуюся в библиотеке. Дугал в нетерпении подался вперед:

— О чем же?

— У вас есть при себе деньги или будете играть на долговые расписки?

София шлепнула колодой об стол, словно заправский картежник.

— Обычно я ставлю не меньше гинеи за партию, — сообщила она.

Дугал усмехнулся:

— Дело не в том, есть ли деньги у меня. Есть ли они у вас, вот в чем вопрос.

— А зачем мне деньги? Я ведь не собираюсь проигрывать, — насмешливо ответила София.

Он даже подумал, не ослышался ли? Затем с расстановкой произнес:

— Простите, вы правда полагаете, что сможете выиграть у меня?

На ее губах заиграла рассеянная улыбка.

— Прошу вас, Дугал, давайте начистоту, — мягко сказала София. — Разумеется, я рассчитываю выиграть. Меня обучал знаток своего ремесла.

Дугал был озадачен. Не раз приходилось ему принимать вызов. Но никогда еще не попадался противник, с ходу отметавший возможность выигрыша у него.

— Значит, по гинее за партию?

— Не меньше.

— Никак не предполагал, что потребуется банковский чек. А то бы я захватил его с собой.

Ее глаза загорелись неприкрытым злорадством.

— Если у вас нет при себе денег, можете поставить на кон еще что-нибудь.

Слова повисли в молчании, густом, словно валивший из каминной трубы дым. Как будто ослепительная молния сверкнула на затянутом грозовыми тучами небе. Все ясно! Вот чего ради эта девица и ее сообщники трудились не покладая рук! Хотят убедить его, что дом стоит сущие гроши. Пусть он решит — не лучше ли избавиться от такого приобретения? Не сыграть ли на него в карты?

Пришло же хитрецам в голову!

Почему-то ему вдруг сделалось смешно. Частенько бывало, что ему расточали любезности, перед ним лебезили, его уговаривали, его домогались… Вот только ни одному смельчаку не приходило в голову попытаться его обобрать!

Дугал не мог отвести глаз от сидящей напротив девушки. Он знал себе цену. Женщины от него всегда без ума, он принимал это как должное, строил глазки и флиртовал, брал и наслаждался. Но ни разу за всю жизнь не испытывал он такого страстного влечения, как к этой женщине напротив. И — какая ирония — она тоже жаждет его заполучить. Ради содержимого его карманов.

Смеяться ему или злиться? Вроде бы его оскорбили, Однако… он лишь преисполнился по отношению к ней еще большим восхищением.

Что за женщина перед ним? Тайна и смутная догадка, что этой тайны ему не разгадать никогда. Сейчас она выглядит и ведет себя как хорошо воспитанная светская женщина. Но вот перед глазами сцена — София в перемазанном сажей платье помогает Энгусу заложить кирпичами каминную трубу…

Все в Софии Макфарлин интриговало. Возникла туманная мысль: не потому ли ему скучно с лондонскими красавицами, помешанными на богатстве и титулах? Ему нужна подруга, которая не побоится пойти наперекор правилам. Затеять игру, не всегда честную. Женщина, похожая на него самого!

— София, а что поставите вы?

— Сначала ваша ставка, — спокойно ответила она, и глаза ее весело сверкнули. — Что же вы ставите?

Его больше занимала соблазнительная линия ее плеч, умопомрачительная полная грудь, полускрытая кружевами. Черт бы побрал эти кружева!

— У меня деньги в одном из банков Лондона. Могу выдать долговую расписку.

— Нет, спасибо. Я не планирую поездку в Лондон в ближайшее время, и поэтому не смогу получить деньги по вашей расписке.

— Значит, вы не возьмете расписки…

— Нет, но… — София впилась в Дугала пристальным взглядом, хотя голос ее звучал по-прежнему нежно. — Вы могли бы поставить этот дом. Полагаю, необходимые бумаги у вас при себе?

Вот оно. Его догадка верна.

— Разумеется.

София ловко тасовала карты, ее пальцы порхали, словно бабочки.

— Ну, Маклейн? Сыграем на дом?

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Отчего бы и нет, если вы поставите что-то не менее ценное.

— Не менее ценное, чем дом? Учитывая, в каком он состоянии… думаю, могу кое-что предложить. — Пальцы девушки легли на сверкающее ожерелье на шее. Оно переливалось искрами, бросая отсветы на бледную кожу. Словно роса на цветке!

Дугал прищурился. Сверкает, и что с того? Он не младенец. Не все золото, что блестит.

— Нет.

София безмятежно улыбнулась:

— Почему же? Чудесное ожерелье.

Дугал рассматривал ее из-под ресниц. Поразмыслив, протянул руку:

— Позвольте взглянуть.

Ее пальцы вцепились в ожерелье, улыбка вдруг погасла.

— Вы мне не доверяете?

— Нет. И вы поступили бы мудро, не доверяя мне.

София уронила руки на колени и сухо заявила:

— Я передумала. Не буду играть на ожерелье. Не желаю.

— Не оттого ли, что оно поддельное?

Ее глаза метали молнии.

— Нет! Его подарил мне отец. Поэтому оно бесценно!

Дугал скрестил руки на груди.

— Ну хорошо. Вы не хотите ставить ожерелье. Тогда что же?