‒ Я сказал, не сейчас. Это важно.
‒ Тот самый старый Кадин, как я погляжу, ‒ пробормотала она, когда он прошагал мимо нее.
Когда он увидел, как Анжелика сидела на диване, такая потерянная и одинокая, его сердце сжалось. Что она, должно быть, подумала о нем? Он обвинил ее в том, что, как оказалось, было проступком Дии. Анжелика утверждала, что невинна, а он назвал ее лгуньей.
Он присел напротив нее.
‒ Анжелика, хочу принести свои извинения к извинениям Дии. Извини, что не поверил тебе.
Она кивнула, но ничего не ответила.
‒ Я обвинил тебя в том, что ты нанесла обиду моей семье, но, кажется, мы были к тебе несправедливы. ‒ Его спина выпрямилась и застыла, когда он готовился сказать следующее. ‒ И я. Я кое-что забрал у тебя, что не смогу вернуть, как любую из твоих вещей.
Он протянул ей бархатную сумку с ее одеждой и паспортом. Она взяла ее и сдержано положила на колени, так и не встретившись с ним взглядом.
‒ Я не могу вернуть твою невинность, которая должна быть отдана только мужу. Я очернил твою честь, да и свою. Единственная компенсация, на которую способен, ‒ это попросить тебя выйти за меня замуж.
‒ Что? ‒ Ее глаза расширились, и она уставилась на него в полнейшем ужасе.
Его сердце сжалось, но он все равно встал на колени и взял ее за руку.
‒ Анжелика, ты выйдешь за меня?
Она высвободила свою руку и вскочила на ноги.
‒ Нет. Я просто хочу домой.
Ее неожиданный отказ причинил ему боль. Он знал, что она не любила его, но он любил ее и был уверен, что со временем полюбит и она. Он не мог оставить все, как было.
‒ Анжелика, пожалуйста, рассмотри мое предложение. Я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива.
Ее груди вздымались от эмоций.
‒ Даже откажешься... ‒ Она быстро махнула рукой в сторону двери. ‒ Ты знаешь... ‒ Ее рука рука двигалась быстрее. ‒ От нее.
От нее? Она имела в виду Найю? Казалось, Анжелика наслаждалась тем, что в постели была еще одна женщина, но, возможно, ревность показала свою голову при свете дня.
‒ Если ты попросишь, то в моей постели будешь только ты.
‒ Ты откажешься от нее? ‒ спросила она в полном неверии.
‒ Откажусь от всех.
‒ А есть еще?
‒ Анжелика, ты встретила всех трех в первый вечер. Танцовщицы.
Она опустилась на диван, ее щеки побелели.
‒ Извини, Кадин, ‒ сказала она ровно. ‒ Знаю, что ты хочешь поступить правильно, но не могу выйти за тебя.
Она сделала глубокий вдох, и, казалось, боролась с тем, чтобы не расплакаться. Его сердце болезненно сжалось от желания схватить ее в объятия и успокоить, но он знал, что если сделает так, она откажется.
‒ Пожалуйста, могу я вернуться в свою комнату? ‒ попросила она.
‒ Конечно.
***
Двадцать минут спустя Кадин ворвался в двери комнаты Анжелики и помчался прямо к ней. Одним коленом он оперся о кровать, схватил ее руки и притянул ее к себе, его губы захватили ее рот. Его язык подчинил ее язык, пока властничал у нее во рту, ее груди прижались к его твердым как скалы мускулам груди, а его руки зарылись в ее копну волос. В конце концов, его рот перестал терзать ее губы. Он поцеловал ее в виски, прошелся губами по линии подбородка и опять припал к губам. Когда он освободил ее от ласк во второй раз, она начала хватать ртом воздух.
‒ Скажи, что любишь меня, ‒ потребовал он.
‒ Нет.
Она знала, что ей стоило высказаться, быть более упрямой. Но как она могла размышлять, когда он был так близко к ней? С каждым глотком воздуха ее грудь прижималась к его телу. Ее соски оттопыривались, а дыхание ускорялось.
Она отталкивала его твердую грудь, но все было безрезультатно. Она боролась в его объятиях, пока он не взобрался на нее, расположив у себя между бедер ее ноги и придавив своим весом ее бедра. Она колотила его кулаками в грудь, пока тот не поймал ее руки и не прижал их у нее над головой, а затем набросился с еще одним поцелуем. Нежная ласка его губ лишила ее возможности дышать.
Он целовал ее снова и снова, пока запал борьбы в ней не иссяк. Он прижался носом к ее шее, затем его губы в танце прошлись по ее грудям. Удерживая ее руки над головой одной рукой, другой он расстегнул пуговицы на ее платье и отодвинул материю в сторону, оголяя одну грудь. Ее предательский сосок выпятился вверх, словно реагировал на него. Кадин взял его в рот и начал ласкать языком всю ареолу, но потом сосредоточился лишь на его пике, от такой ласки она чуть не завыла от наслаждения.
‒ Прошу, прекрати.
Его пальцы проследовали вниз по животу, а губы сомкнулись на другом соске.
‒ Нет, ‒ захныкала она.
Ее уста были готовы произнести стоп-слово, но она не смогла его выговорить. Ее тело было переполнено непреодолимой жаждой к нему.