Сам Васильев тоже вышел на пенсию, надеясь на спокойную жизнь, но она таковой никак не получалась. А если полковник завязан с бандитами, то они с него не слезут, будут и потом требовать информацию, которую придется через знакомых добывать.
Полковник Воробей ехал по улице довольно быстро, хотя его машина и не была оснащена спецсигналами. По дороге им попалась машина ДПС, стоявшая у бордюра. Инспекторы, внимательно всматривающиеся в другой транспорт, на автомобиль Воробья обратили внимание только тогда, когда он проезжал мимо, вытянулись в струнку и дружно отдали честь. Из чего можно было сделать вывод, что они эту машину хорошо знали.
– Я по городу обычно аккуратнее езжу, – проговорил Васильев.
– Это потому, что у вас «Волга» старая, на ней нельзя ездить быстро.
– А если кто-то на переходе выскочит?
– Я же ведь весь во внимании еду. Издали смотрю, если впереди переход. Но у нас по пути переходы только регулируемые, со светофорами. Потому и опасаться нечего. А если кто на красный свет перебежать пожелает, то это будет его личная беда.
Отставной майор спецназа военной разведки не привык делить беды на личные и общие, но спорить с полковником полиции не стал. Васильев понимал, что Воробей еще и слегка бравирует, рисуется перед бывшим военным разведчиком, желает показать себя крутым и сильным, почти героем сериала, которых в последнее время пруд пруди.
Они довольно быстро добрались до конечного троллейбусного кольца, где полковник Соловей выехал на довольно узкую и мало посещаемую автомобилями улицу, идущую вдоль забора радиозавода. По другую ее сторону стоял сосновый бор. Точнее сказать, он не стоял, а лежал после осеннего ураганного ветра, прошедшего полосой по окраине города и наломавшего кучу деревьев. Когда забор радиозавода завершился, узкая улочка увела автомобиль в район сначала двухэтажных домов, а потом и вообще в кварталы частного сектора, где лишь изредка возвышались панельные пятиэтажки.
Какая-то интуиция подсказала Васильеву, куда им следовало попасть. Ворота одного из дворов частного сектора были распахнуты, внутри и снаружи стояли несколько машин. Но говорить об этом полковнику Сергей Тимофеевич не стал, чтобы не пробуждать подозрений в том, будто он хорошо знает, куда они едут.
Минувшим днем полковник Воробей присутствовал при работе фельдшера ФСБ, а вечером – при осмотре Васильева хирургом-косметологом. Он уже не должен был путать отставного майора с Садовником. Но подозрения у Воробья все равно, судя по тону его разговора, остались, хотя были они едва заметными и глушились тем, что было очевидным. Полковник был, видимо, из тех людей, которые, однажды что-то вбив себе в голову, очень неохотно с этими мыслями расстаются.
Однако Сергей Тимофеевич не считал для себя нужным изменять мнение полковника Воробья. Васильеву было достаточно того только, что он знал. В полиции с него сняли отпечатки пальцев, но сравнить их было не с чем, потому что Садовник собственных отпечатков никогда и нигде не оставлял. Он даже гильзы после стрельбы обычно подбирал, не считая первого случая использования автоматов, украденных у убитых ментов. Когда человек набивает патронами магазин, на гильзах обязательно остаются отпечатки. Впрочем, сейчас бандиты повсеместно пользуются латексными медицинскими перчатками. Они тонкие и не мешают снаряжать обойму.
Воробей остановил машину перед распахнутыми воротами.
– Людно здесь, – заметил Васильев, кивая на автомобили.
– Говорун споры между людьми разбирает. Он, говорят, в отличие от обычного суда, честно решает. Никого не сажает, но что скажет, то люди и делают. – В голосе полковника откровенно прозвучали нотки уважения. – Правый остается с деньгами, а виноватый платит. А не захочет, будет себя жалеть.
Из ворот вышли два коротко, почти по-солдатски стриженных человека откровенно уголовного типа, сразу направились к машине полковника и остановились у водительской дверцы.
– Никак опять Птичка прилетел. Так ты же вчера был. Или чем-то недоволен остался? Зачастил к нам. А Говорун – человек занятой, – проговорил один из них.
– Он нам назначил сегодня на десять ноль-ноль. Мне и майору спецназа ГРУ. – Воробей кивнул в сторону Васильева.