Последнюю фразу он сказал, понизив голос, и повернулся посмотреть, что показывали экраны мониторов. На них в это время появилось изображение руки, принадлежавшей миссис Мэй, которая сновала туда-сюда по стопке бумаги. Рука почти полностью заслоняла экран, но, судя по всему, там были какие-то математические выкладки.
- Миссис Мэй - во всяком случае, так она утверждает - слышит голоса величайших физиков и записывает под диктовку то, что они говорят. Речь идет об Эйнштейне, Гейзенберге и Планке. Утверждение достаточно трудно оспорить или опровергнуть, потому что даже невооруженным глазом видно, что эти записи, хоть они и сделаны рукой... так сказать, необразованной женщины, отражают высочайший уровень знания физики как науки.
Из последних работ Эйнштейна мы получаем все больше описаний того, как пространство и время проявляются на макроскопическом уровне, а из работ позднего Гейзенберга и Планка все больше узнаем о фундаментальных структурах материи на квантовом уровне. И эта информация, несомненно, подводит нас все ближе к конечной цели единой теории поля.
Данная ситуация ставит наших ученых в весьма затруднительное, чтобы не сказать двусмысленное, положение в связи с тем, что сама информация и способ ее получения противоречат друг другу.
- Как в анекдоте про дядю Генри, - вырвалось у Кейт. - Дяде Генри показалось, что он стал курицей, - пояснила она.
Стэндиш с еще большим изумлением посмотрел на нее.
- Вы, наверное, слышали этот анекдот, - сказала Кейт. - "Нас очень беспокоит состояние дяди Генри. Он утверждает, что он - курица". - "Ну так покажите его врачу". - "Мы бы показали, но дело в том, что нам нужны его яйца".
Стэндиш посмотрел на нее так, словно у нее на переносице в этот момент нежданно-негаданно выросло самбуковое дерево.
- Как вы сказали? - переспросил он тихо, не в силах справиться с полученным потрясением.
- Вы хотите, чтобы я повторила все сначала?
- Да, будьте добры.
Кейт встала, уперев руки в боки, подражая живой манере и выговору южан, еще раз рассказала анекдот.
- Потрясающе, - выдохнул Стэндиш, как только она закончила.
- Но вы должны были слышать его раньше, - удивленно сказала Кейт. - Это очень старый анекдот.
- Нет, никогда не слышал, - ответил Стэндиш. - Нам нужны его _яйца_. Нам _нужны_ его яйца. Мы не можем показать его врачу, потому что _нам нужны его яйца_. Потрясающее проникновение в глубинные парадоксы человеческой психики и в наше неустанное стремление выстраивать адаптационное логическое обоснование, чтобы объяснить эти парадоксы. Боже правый!
Кейт в ответ пожала плечами.
- Так вы утверждаете, что это анекдот? - недоверчиво спросил Стэндиш.
- Да, конечно, причем очень старый.
- И что, все они вроде этого? Никогда бы не подумал.
- Ну...
- Я сражен, - сказал Стэндиш. - Сражен наповал. Я думал, что анекдоты это что-то типа того, что рассказывают по телевидению всякие жирные комики. И я их никогда не слушал. У меня такое ощущение, что все время от меня что-то скрывали. Сестра!
Медсестра, которая все это время напряженно следила за поведением миссис Мэй через прозрачную стеклянную стену, вздрогнула от неожиданности, услышав этот рявк.
- А?! Да, мистер Стэндиш? - отозвалась она. Он ее явно напугал.
- Почему вы никогда не рассказывали мне никаких анекдотов?
Медсестра уставилась на него, вся трясясь от того, что понятия не имела, даже предположительно, как нужно было и что ответить на этот вопрос.
- М-м, видите ли...
- Не будете ли вы так добры записать это? Я требую, чтобы вы и весь остальной персонал клиники рассказывали мне абсолютно все анекдоты, которые вам известны, это ясно?
- Э... да, мистер Стэндиш.
Стэндиш посмотрел на нее взглядом, полным сомнения и подозрительности.
- Вы ведь знаете какие-нибудь анекдоты, не так ли, сестра? - с вызовом спросил он.
- Да, мистер Стэндиш, думаю, что да.
- Тогда расскажите мне один из них.
- Как, м-м... прямо сейчас, мистер Стэндиш?
- Сию секунду.
- Э... ну, в общем, есть один анекдот про больного, который просыпается у себя в палате после того, как ему, то есть после операции он просыпается, и - вообще-то это не очень хороший анекдот, ну ладно, - в общем, он просыпается у себя в палате после операции и спрашивает своего врача: "Доктор, доктор, что со мной случилось - я не могу нащупать свои ноги". А доктор ему говорит "Видите ли, я очень сожалею, но мы вынуждены были ампутировать вам обе руки". Так оно и было на самом деле. Э... м-м... поэтому больной и не мог нащупать ног, понимаете?
Одну-две минуты Стэндиш смотрел на нее так, словно прицеливался.
- Вы у меня на заметке, сестра. - Он снова повернулся к Кейт. - А есть какой-нибудь анекдот про цыпленка, который переходит дорогу, или что-то в этом роде?
- Да, есть, - немного неуверенно сказала Кейт. Она почувствовала, что оказывается втянутой в какую-то неловкую ситуацию.
- И как он выглядит?
- Ну, - сказала Кейт, - он выглядит так; "Зачем курица переходила через дорогу?"
- А дальше?
- Ответ: "Чтобы попасть на другую сторону".
- Понятно. - Стэндиш обдумывал некоторое время.
- А что делает курица, как только оказывается на другой стороне?
- Об этом там ничего не говорится, - ответила Кейт.
- Я думаю, это выходит за пределы анекдота, который сводится к рассказу о путешествии курицы по дороге и о целях этого путешествия. В этом смысле он напоминает японское хайку.
Кейт неожиданно поймала себя на том, что вовсю веселится. Она незаметно подмигнула медсестре, которая вообще перестала соображать, что делать и как реагировать на происходящее.
- Понятно, - снова произнес Стэндиш и насупился. - А требуют ли эти... м-м... анекдоты предварительного употребления каких-либо искусственных возбуждающих средств?
- Это зависит от анекдота и от человека, которому его рассказывают.
- Гм, видите ли, должен сказать, вы, без сомнения, открыли для меня абсолютно новый пласт, мисс... Мне кажется, немедленное и тщательное исследование сферы юмора может сказаться на ней самым благоприятным образом. Несомненно, потребуется провести четкое разграничение между анекдотами, представляющими подлинную психологическую ценность, и теми, которые побуждают к злоупотреблению наркотических средств и потому должны прекратить свое существование.