Выбрать главу

Отец обернулся, приглашая Лена разделить возмущение и гнев, охватившие его.

– Есть хоть малая толика благодарности в ваших сердцах? Или вам мало того, что вы здоровы, у вас нет недостатка в еде и есть теплое жилище? Что еще должен дать вам Господь, чтобы вы были счастливыми?

Дверь снова отворилась. На пороге появилась мать Колтер, полная и розовощекая, в тугом белоснежном чепце.

– Илайджа, – укоризненно сказала она, – ты осмелился повысить голос на свою мать, да еще в субботний день?!

– Меня вынудили, – отдышавшись, сказал отец и продолжал уже более спокойно, обращаясь к Лену, – марш в конюшню!

Сердце Лена ушло в пятки. Опустив голову и тяжело переставляя ноги, он побрел через двор.

Мать вышла на крыльцо:

– Илайджа, сегодня суббота!

– Это пойдет ему на пользу, – тоном, не допускающим возражений, парировал отец. – Предоставь это мне.

Мать, покачав головой, удалилась. Отец направился к конюшне вслед за Леном, бабушка же продолжала сидеть на ступеньке.

– А мне все равно, – прошептала она, – все, что мы имели, было просто замечательным. – Через минуту она упрямо повторила: – Замечательным, замечательным, – и слезы медленно катились по щекам и падали на подол ее серого домотканого платья.

В полумраке теплой, сладко пахнущей свежескошенным сеном, конюшни отец снял с гвоздя кожаный длинный ремень, а Лен – пиджак. Он ждал, но отец стоял, нахмурившись, задумчиво глядел на него, пропуская между пальцами гибкую кожу и наконец произнес:

– Нет, все-таки это не метод, – и повесил ремень на место.

– Разве ты не собираешься высечь меня? – прошептал Лен.

– Только не за глупости, которые наговорила твоя бабушка. Она очень стара, Лен, а старики – что малые дети. Она пережила ужасное время, работала всю свою жизнь, и, наверное, мне не стоило повышать на нее голос только из-за того, что она мечтает о детстве и о вещах, которые имела. Но, мне кажется, умный мальчик не должен слушать ее россказни. – Отец пошел к выходу, минуя стойки, затем, не оборачиваясь к Лену, сказал: – Ты видел, как умер человек. Это волнует тебя, и поэтому ты постоянно спрашиваешь о вещах, с этим связанных. Это так, Ленни?

– Да, отец. Я, действительно, не могу забыть о нем.

– А ты и не должен об этом забывать. Запомни его на всю жизнь. Этот человек знал, на что шел, и конец его пути был предопределен. Путь, который выбирают грешники, не всегда легок, Лен. И никогда не приводит ни к чему хорошему.

– Я знаю, – отозвался Лен. – Но ведь так получилось только потому, что он пришел из Барторстауна?

– Барторстаун – не просто участок земли. Я не знаю, существует ли он на самом деле, а если существует, то мне безразлично, есть ли там то, о чем рассказывает бабушка и другие старики. Но люди верят им. Барторстаун – путь мысли, Лен. Рыжеволосого торговца забросали камнями насмерть потому, что он выбрал этот путь.

– Проповедник сказал, что он хотел вернуть города. Отец, а Барторстаун – город?

Отец опустил руку на плечо Лена.

– Много, много лет назад отец избил меня на этом самом месте за то, что я задавал подобные вопросы. Он был хорошим человеком, и дядя Дэвид очень похож на него: оба они привыкли больше работать кнутом, чем головой. Я слышал рассказы о городах от матери и от людей поколением старше, они помнили и видели гораздо больше, чем бабушка. И втайне я мечтал о всей той роскоши и никак не мог понять, почему люди считают ее порочной. Мой отец сказал мне, что я стою на пороге в ад, и так избил меня, что я не мог двигаться несколько дней. Он сам пережил разрушение, и страх перед Богом в его сердце был гораздо сильнее, чем в моем. Это был горький урок, Лен, и я не уверен, что он помог мне. Но если будет нужно, то я преподам тебе точно такой же, так что постарайся не злить меня больше.

– Я постараюсь, отец, – поспешно ответил Лен.

– Надеюсь. Ты должен понять, Ленни, что все это бесполезно. Забудь на минуту о том, грешно это или нет, и подумай о фактах. Все эти радио, телевизоры, железные дороги и аэропланы, о которых говорила бабушка, целиком зависели от городов. Организация, Лен. Каждая деталь, даже самая ничтожная, зависела от другой, а все они вместе приводили в движение механизм. Один человек не сможет собрать автомобиль, как и хороший тележный мастер не сможет в одиночку собрать телегу. Для этого должны были собраться тысячи людей, и работа их зависела от другой тысячи, которые производили резину и топливо, чтобы автомобиль мог передвигаться, когда его соберут. И все это осуществимо только в большом городе, поэтому автомобили исчезли вместе с городами. И у нас их никогда больше не будет.

– Неужели мы потеряли их навсегда? – с сожалением спросил Лен.