Как могла Кейт так поступить? Как она могла разговаривать со мной как друг, улыбаться мне, болтать, если мы встречались на работе, посылать мне сообщения по локальной сети, быть такой нормальной, если все это время она — самым мерзким образом — предавала меня? И не только меня, а еще Тома и Ребекку… Господи, она же крестная Ребекки. Она вообще думала обо мне, когда ложилась в постель вместе с моим мужем? Что было ей нужно от этих отношений? Она его любила? Я ничего не понимала. Я знала, что он ей, конечно, нравится. Но Майк нравится очень многим моим подругам — мы с ним нередко шутили, что вокруг него крутится полно женщин, ожидая, когда он освободится. Но я никогда не ревновала, мне и в голову не приходило, что должна бы. А теперь. Теперь, выходит, я ошибалась. Его можно соблазнить. Его соблазнили, и я даже не знаю, сколько это продолжалось.
Я сказала ему, что ничего не хочу знать. Но теперь я изнывала от недостатка информации. Я хотела знать, когда все это началось, как это было и когда закончилось — если, конечно, и в самом деле закончилось. Думала ли Кейт, что он может уйти от меня? Хотела ли она забрать себе моего мужа или она просто проверяла действие своих чар? Где-то в середине вечера я уже взялась за телефон, чтобы позвонить ей, но потом положила трубку на место. Что я могу сказать. Я совершенно не уверена, что смогу вести себя спокойно. Скорее всего, я смогу только провыть: «Почему?»
Мне так не хватает его в постели. Я не могу спать, не могу найти удобного места, чтобы просто лежать. Я проснулась под утро и протянула руку, чтобы дотронуться до его теплой кожи, прижаться к нему и поспать еще немного. Я протянула руку и наткнулась на пустоту. Холодная, пустая постель. Его нет.
Пятница, 20 ноября
Первая неделя свободы. Моя первая неделя в качестве настоящей жены… без мужа. Теперь, когда мне не нужно ждать Майка домой, дни кажутся бесконечными. За эту неделю я поняла, насколько мое счастье и хорошее настроение зависят от него. Мне важно видеть его рядом в конце дня, рассказывать ему обо всем, просить у него совета. Дом кажется огромным, слишком большим для нас. Я уже начинаю немного паниковать, потому что не знаю, как я со всем справлюсь. Сейчас на моем банковском счете лежит зарплата за два месяца, кроме того, я могу снять часть денег с пенсионного фонда. Но, понятное дело, надолго этого не хватит. Каждый раз, когда на этой неделе я подходила к банкомату, я боялась, что он не выдаст мне денег, потому что Майк закрыл наш счет. Ник сказал, что я могу оставить машину у себя еще на некоторое время. Он знает, что произошло. Все знают, что произошло.
Джилл приехала ко мне в воскресенье, сразу после того как я ей позвонила. Она быстро отправила всех детей играть на улицу, а потом крепко обняла меня, пока я истерически рыдала.
Все выглядит слишком реальным, слишком ужасным, как кошмарный сон, который не может быть реальным. Я все время жду, что кто-нибудь вдруг закричит: «Первое апреля!», — и мир вернется на круги своя. Но ничего, конечно, не происходит. Каждое утро, проснувшись, я несколько секунд живу с ощущением, что все в порядке, а потом на меня опять обрушивается этот ад. Адский кошмар в моей родной спальне.
Когда я чуть-чуть успокоилась, Джилл меня спросила:
— Что ты будешь делать? Собираешься просить, чтобы тебя взяли обратно?
— Я не могу. Я не в состоянии каждый день видеть людей, которые знают, что произошло. Здесь, по крайней мере, я не вызываю интереса. Никто из родителей в школе Ребекки не знает о нас с Майком.
— От него есть какие-нибудь новости?
— Ни слова. Ничего. Он словно исчез из этого мира. Единственное, о чем я прошу Бога, чтобы он не удрал к Кейт.
— По-моему, мы должны знать точно, — Джилл задумалась. — Кому ты можешь позвонить? Кому-нибудь, кто знает его достаточно хорошо. Куда еще он может пойти? К Биллу?
— Вполне возможно. Но я не могу позвонить Биллу — он же на стороне Майка. А я Майка выгнала, и если я сейчас позвоню, то получится, будто прошу его вернуться.
— Мы могли бы выяснить, где он находится, и убить его, — Джилл сделала свирепое лицо.
— Ну нет! — впервые с момента ухода Майка я нашла в себе силы слабо рассмеяться. — Ты говоришь об отце моих детей.
— А можно я его хотя бы побью?!
— Нет! — я хихикнула. — Джилл, как хорошо, что ты есть!
Днем в понедельник зашла Клэр. Ее появление стало для меня неожиданностью — я уже успела забыть, что разрешила ей попрощаться с детьми. По правде говоря, реальная жизнь сейчас кажется мне такой далекой.