— Где мой отец? — спросила Доминика.
— Совсем рядом, сеньора. Вы можете постучать по этой переборке, и он услышит. — Он сурово взглянул на Марию. — Госпожа позаботится о благородной даме!
— Ну и наглец! — воскликнула Мария, но дверь уже закрылась за Джошуа Диммоком.
— Странный тип, — сказала Доминика. — Впрочем, каков хозяин, таков и слуга.
Подойдя к иллюминатору, она встала на цыпочки, чтобы заглянуть в него. Вокруг бортов «Отважного» шипели волны.
— Я не вижу наш корабль. Этот человек сказал, что с ним все кончено. — Доминика отошла от иллюминатора. — Итак, мы на борту английского корабля, во власти неприятеля. Интересно, чем это кончится?
Не заметно было, чтобы она волновалась.
— Пусть только посмеют до вас дотронуться! — сказала Мария, подбоченясь. — Второй раз им не удастся запереть меня в каюте, сеньорита!
Сразу остыв, она принялась распаковывать вещи своей госпожи. Встряхнув платье из жесткой малиновой парчи, она вздохнула над ним:
— Я думала, что вы наденете его сегодня вечером. Какая жалость!
Доминика улыбнулась своим мыслям.
— Я надену его, — сказала она.
Мария уставилась на свою госпожу.
— Надеть ваше лучшее платье для компании английских пиратов?! Вот если бы это был дон Хуан…
Доминика вдруг вскипела.
— Дон Хуан! Этот дурак набитый! Побежденный хвастун! Он разгуливал с важным видом и клялся, что пустит английский корабль на дно, а Бовалле захватит в плен и отвезет в Испанию! Терпеть не могу мужчин, которых побеждают! Отложи-ка это платье, Мария. Я надену его и рубины тоже.
— Что вы, сеньорита! — в неподдельном ужасе воскликнула Мария. — Ваши драгоценности надежно спрятаны у меня на груди. Вы хотите, чтобы они сорвали рубины у вас с шеи?
— Да, я надену рубины! — повторила Доминика. — Мы находимся здесь в качестве гостей Эль Бовалле, и клянусь, что мы сыграем эту роль по-королевски!
В дверь тихонько постучали, и на пороге показался дон Мануэль.
— Ну, как дела, дитя мое? — спросил он и огляделся с одобрительным видом.
Донья Доминика взмахнула рукой.
— Как видите, сеньор, у меня все в порядке. А как вы?
Он кивнул и уселся рядом с ней.
— Они устроили нас вполне сносно. В данный момент какое-то странное существо отдает приказы моему человеку. Он представился как слуга Эль Бовалле. Я не понимаю этих английских слуг и вольностей, которые им разрешаются. Он говорит без умолку. — Дон Мануэль запахнул полы на коленях. — На каждом шагу нас поджидают неожиданности, — пожаловался он и серьезно взглянул на дочь. — Командир приглашает нас на ужин. Не будем забывать, Доминика, что мы гости на этом корабле.
— Да, — с сомнением в голосе ответила Доминика.
— Мы будем обращаться с сэром Николасом с учтивостью, — добавил дон Мануэль.
— Да, сеньор, — с еще большим сомнением отозвалась Доминика.
Часом позже Джошуа снова подошел к двери ее каюты. Он сказал, что сеньору ждут к ужину, и с поклонами проводил по коридору в кают-компанию. Доминика шла, как королева, и на груди у нее сверкали рубины. Матовый малиновый цвет платья подчеркивал белизну кожи. В руках у нее был веер из перьев. Кружевной стоячий воротник украшали драгоценные камни.
В кают-компании был низкий потолок, и освещали ее две лампы, свисавшие на цепях с толстых балок. На переборке напротив двери красовался герб с полосой на правой стороне щита, основание которого окружало изображение ленты с девизом «Sans Peur»[2]. Посреди комнаты был накрыт стол, вокруг которого стояли испанские стулья с высокими спинками. За один из них держался мастер Данджерфилд, разряженный в пух и прах, в своем лучшем колете и знаменитых венецианских штанах. При виде Доминики он поклонился, покраснел и поспешно подставил ей стул.
С Данджерфилдом она не была в ссоре, поэтому улыбнулась ему, сразу же сделав своим рабом, и присела к столу, с равнодушным видом обмахиваясь веером.
За дверями зазвенел бодрый, звучный голос — о приближении сэра Николаса Бовалле всегда можно было узнать еще издали.