Архимаг с очередной спутницей так же традиционно присутствовал на приеме. В этот раз его партнершей была особа в высшей степени неординарная — Нарг привел с собой домовую, представительницу самой презираемой и бесправной касты слабейших магов! Событие в светской жизни королевства более чем не рядовое, но магистру магии в связи с его общеизвестной экстравагантностью — дозволенное. Да и кто бы посмел его осудить?..
Но пристально наблюдали за каждым шагом этой пары — все. И неудивительно. Обаятельный, умопомрачительно опасный и всесильный архимаг неизменно становился центром внимания любого собрания. А девушка оказалась ему под стать — выглядела очаровательно и держалась достойно.
Еще и оказалась ценительницей музыки. Оттого, в одиночестве расположившись в кресле, куда ее проводил Нарг прежде чем отправиться по своим делам, полностью погрузилась в звучавшую с небольшой сцены мелодию. И всеобщее презрение, которое в отсутствии магистра магии намеренно демонстрировали ей сливки столичного общества, совершенно не волновало эту нахалку.
Архимаг как раз возвращался к ней, когда был перехвачен в безлюдном коридоре специально караулившей его особой. Опасной суккубой!
— Вам будет позволено все, — одаривая собеседника томными и многозначительными взглядами, призванными сообщить ему, насколько обширные перспективы открывает это обещание, многоопытная светская львица цепко ухватилась за руку Нарга. — Никто больше не доставит такого удовольствия, на которое способна моя сущность. Позвольте мне лишь один шанс, и вы уже не сможете жить без той эйфории, что подарит вам моя страсть.
Нарг застыл неподвижной глыбой, демонстрируя безучастную улыбку и содрогаясь в душе от негодования. Как здесь мог оказаться худший кошмар любого мага? Отцепить от себя женщину, не нарушив приличий, не представлялось возможным. Но и стоять здесь, поддаваясь ее тошнотворному влиянию — было плохим вариантом.
«Флориан!» — Призвал он принадлежащую ему домовую, проклиная себя за беспечность.
К счастью, домашний полудух тут же почувствовала повеление хозяина, направившись к выходу из музыкальной залы. Привязка и наложенные магией обязательства позволили ей безошибочно устремиться в направлении нужного коридора.
— Дорогой, — слегка скучающий тон и мимолетный взгляд голубых глаз с поволокой в направлении повисшей на мужчине гламурной красотки, — кажется, ты испачкал свой костюм. Что-то прилипло к рукаву?
Подошедшая к напряженно замершей в безмолвном противостоянии скульптуре «состоятельный красавец и опытная хищница» миниатюрная блондинка коснулась щеки мужчины ладонью. Стремительно очертив контур скулы, кивнула незнакомке и ехидно приподняла бровь.
— Суккуба? Не трать время и силы. Здесь ты рискуешь заполучить несварение.
С этими словами, с очевидным безразличием и абсолютной уверенностью в своем превосходстве, блондинка направилась назад к дверям музыкального зала. Оттуда как раз доносились заводные аккорды саксофона.
Искушенная суккуба, сразу перестав прижиматься к всячески пытающемуся стряхнуть ее собеседнику грудью и отцепившись от лацкана его смокинга, проводила миниатюрную фигурку недовольным взглядом: какую охоту испортила! Такой «вкусный» улов. Красавчик! А магии в нем… сила так и фонит, кружа ароматом такого желанного насыщения. А уж страстную натуру не может скрыть даже официальный наряд верховного магистра магии.
«Одно слово — домовая, — быстро сообразила поборница страсти, вынужденно смиряясь с уплывшей прямо из-под носа добычей. А делать нечего. — Значит, привязан. Иначе ни одна магиня не оставила бы его рядом со мной. Нашей силе не может противиться и сильнейший маг, а защитных амулетов на нем не ощущается. Даже любовный приворот ведьмы не удержит от дурмана воли суккубы».
Но в этот раз хищнице не повезло напороться на единственно стоящую внимания преграду: печать выбора домовой. Суженые домашних полудухов не уводились. Никогда! Такова особенность их объединяющей магии. Являясь, по сути, низшей кастой магов, домовые обладали феноменально сильной семейной связью, что позволяла им оберегать избранников и потомство. Без этой особенности домашние полудухи были бы обречены на вымирание.
Никто иной не реагировал бы так хладнокровно на присутствие суккубы. Даже обретшие свои пары ослеплялись властью пожирательниц страсти. Но избранники домовых — никогда.