Она боялась, что он будет слишком остро реагировать на споры, являющиеся неотъемлемой частью любых отношений. У всех нормальных пар бывали разногласия, наверное, разногласия бывали даже у святых. Два года тому назад Саксон не смог бы стерпеть обсуждение столь личной темы.
А сейчас он действительно пытался, даже при том, что для него было необычайно сложно говорить откровенно. Обстоятельства вынудили его раскрыть свое прошлое, однако, но он не стал восстанавливать свои прежние ментальные барьеры. Казалось, он признал, что, однажды перейдя эмоциональные границы, он не уже сможет снова сделать их нерушимыми. Она не знала, чего хочет достичь, разыскав чету Брэдли. Возможно, ничего. Она просто хотела увидеть их, почувствовать, как проходили годы формирования его личности. Если они заинтересуются, то она хотела заверить их, что их приемный сын жив и здоров, что он преуспевает, и что скоро сам станет отцом.
Все еще стоя к ней спиной Саксон спросил:
- Ты боишься выйти за меня из-за моего прошлого? Ты хочешь разыскивать Брэдли потому, что сможешь задать им вопросы обо мне?
- Нет! – ужасаясь, воскликнула она. – Я вовсе не боюсь выходить за тебя.
- Мои родители могли быть кем угодно, убийцами, наркоманами. Моя мать могла быть проституткой. Вероятность этого достаточно высока. Может быть, в моем роду были душевнобольные. Поэтому ты и боишься выйти за меня. Но Брэдли не смогут рассказать тебе ничего, потому что никто не знает, кем были мои родители.
- Мне не интересуют твои родители, - ровно сказала она. - Я знаю тебя. Ты надежный как скала. Ты честный, добрый, трудолюбивый и сексуальный.
- Если я такая завидная партия, чего же ты не хочешь выйти за меня замуж?
Хороший вопрос, подумала она. Может, она сглупила, чего-то выжидая?
- Я не хочу очертя голову броситься во что-то, что будет неверным для одного из нас.
- А я не хочу, чтобы мой ребенок оказался незаконнорожденным.
- О, Саксон, - печально засмеялась она. – Обещаю тебе, что приму решение задолго до того, как ребенок родится.
- Но ты не можешь обещать мне, что скажешь да?
- Не более, чем ты сможешь обещать, что наш брак будет удачен.
Он бросил на нее из-за плеча короткий, сердитый взгляд.
- Ты говорила, что любишь меня.
- И говорю. Но можешь ли ты сказать, что любишь меня?
Он ничего не ответил. Анна наблюдала за ним. Ее глаза были нежны и печальны.
На ее вопрос могло быть два ответа. Он любит меня, думала она, но не может это сказать. А, возможно, он чувствует, что до тех пор, пока эти слова не произнесены, он не взял на себя эмоциональных обязательства.
Наконец, он спросил:
- Это позволит тебе выйти за меня?
- Нет. Это не тест, который ты должен пройти.
- Ой ли?
- Нет, - по-прежнему настаивала она
- Ты говоришь, что не хочешь выходить за меня, потому что не знаешь, справлюсь ли я, но я хочу попробовать. Просто ты из тех, кто боится связывать себя обязательствами.
Она расстроено уставилась на него. Он был слишком силен в аргументации, ловко пользуясь ее прежними доводами и обращая их против нее. Она была рада, что он ощущал достаточную уверенность в ней, но прекрасно видела то, против чего она была бы в будущем, если бы они действительно поженились
Чтобы выиграть с ним спор, нужна была немалая решимость. Он наставила на него палец, хотя он стоял спиной к ней и не мог ее видеть.
- Я не боюсь связать себя обязательствами, просто я боюсь сделать это именно сейчас. Я считаю, что имею право проявить некоторую осторожность.
- Нет, если ты мне веришь.
То, что он стоял отвернувшись, вдруг вызвало у нее подозрения. Она окинула его изучающим взглядом, и внезапно поняла, что он повернулся к ней спиной, чтобы она не могла прочесть выражение его лица. Она сузила глаза, поняв, что он делает. Он вовсе не был так расстроен или возмущен, как это выглядело. Он просто использовал такую тактику как средство манипулирования, чтобы заставить ее согласиться выйти за него замуж. Все это являлось неотъемлемой частью его стремления добиться своего.
Анна поднялась и подошла к нему. Она обвила руки вокруг его поджарой талии и прислонилась к его спине головой.
- Это не сработает, - мягко сказала она. – Я тебя раскусила.