— Что с чем не сходится? — не понял Ит.
— Рифат, и такой дом. Если брать тип личности Рифата, то получается абсурд. Он одиночка, даже наше общество ему в тягость. А такой дом — это всегда большая семья, это дети, это шум, гам, в общем, ты понял. Он бы дня в подобной обстановке не выдержал, — объяснил Скрипач.
— Отчасти верно, — согласился Ит. — Характер у него действительно специфический. Но он мог измениться, согласись. Фэб после гибели Гиры тоже долго отходил, и, не смотря на то, что Фэб тоже тот ещё единоличник, и очень спокойный, против большой семьи он никогда ничего не имел.
— Ну, Фэб — это другое, — покачал головой Скрипач. — Сам подумай. В такой ситуации Фэб в лепешку бы расшибся, но обеспечил тех, кто попал в зону его ответственности, всем, что необходимо. А Рифат просто пустил всё на самотёк. Ну, оказались у него в этом его огрызке дома две халвквины. Причём больные. Лечил? Нет. Заботился? Минимально. Разрешил быть в тепле, и пожрать дал. На этом всё. Помирай, как хочешь.
— Одежду где-то добыл, — напомнил Ит. — И прочитал мораль о приличном поведении. Теперь точно всё.
— Вот, — наставительно произнес Скрипач. — Какой там Фэб, я тебя умоляю. Он какой-то совсем отрешенный, Рифат. Ему абсолютно всё равно.
— Ну, это да, — согласился Ит. — Будем смотреть дальше. Всё равно ничего другого пока что не остается. Ходить я не могу, и мы с тобой привязаны к этому месту. Рыжий, очень прошу, найди что-то, из чего можно сделать костыли. Ну невозможно так…
С костылями получилось сложно и долго, потому что нож у Рифата был всего один, и давать его Скрипачу он отказался категорически. Куда тебе одной рукой, говорил он. Сломаешь или потеряешь. Сходим вместе, когда будет подходящее время. А подходящего времени всё никак не получалось, потому что трое суток Рифат пропадал где-то, возвращаясь только ночевать, а потом случилась буря с ураганным ветром, которая принесла с собой огромный дождевой фронт, и дождь шел в результате почти неделю. Даже за плавником сходить не удалось, и, когда плавник кончился, они сидели почти двое суток голодные, в холоде, кутаясь в рифатову раванину. Так что к моменту, когда время, наконец, стало подходящим — по мнению Рифата, разумеется — Скрипач был обозлен до крайности, и раздосадован. В том, что он справился бы с ножом, и срубил бы нужные ветки в одиночку, он не сомневался. С чем там справляться? По мнению Скрипача, Рифат устроил это всё им назло, и непонятно, с какой целью.
Но всё же, в конце концов, в лес они выбрались, и тут у Скрипача случился очередной когнитивный диссонанс — в лесу, на земле, валялись в огромном количестве сучья и ветви, из которых получились бы вполне приличные дрова. На кой чёрт собирать плавник? До леса десять минут хода, а гореть нормальная древесина будет в разы лучше.
— Рифат, давай возьмем несколько веток? — предложил Скрипач. — Они гореть будут хорошо. Сухие, и вон их тут сколько.
— Не трогай, — резко произнес в ответ Рифат. — Это не для меня. Не моё. Это нельзя брать, ты поняла?
— А чьё это? — удивился Скрипач. — Рифат, это же просто сухие ветки, которые валяются на земле…
— Не твоё дело, чьё это, — Рифат отвернулся. — Сказано: не прикасайся к этим веткам. Они не для нас.
— Бред какой-то, — зло сказал Скрипач. — Это всего лишь ветки. Никто бы даже не заметил, если бы мы унесли несколько штук.
— Я бы заметил, — отрезал Рифат. — Мы пришли сюда, чтобы найти молодые деревья для костылей. Давай искать. А к дровам даже не прикасайся, Скиа. Тебя что, родители не научили, что брать чужое плохо?
— Научили, — Скрипач отвернулся. — Но так же они научили меня, что если хочешь выжить, можно иной раз преступить закон.
— Вот ты сама и ответила на свой же вопрос. «Преступить закон», — процитировал Рифат. — То есть стать преступницей. Может быть, если бы мы умирали от холода, я бы и позволил тебе совершить преступление. Но… Скажи, Скиа, мы сейчас умираем от холода? Итта умирает от холода? Нет. Ты прекрасно знаешь, что нет. Поэтому нам вполне хватит плавника. Ты всё поняла? Умница. А теперь пойдем искать деревья.
— Деревья, значит, брать можно, — покачал головой Скрипач.
— Потому что они — не дрова, — пожал плечами Рифат. — Идём.
Костыли получились так себе, и немудрено — ведь делали их без инструмента, используя при этом материал, для этой задачи не очень-то и подходящий. Скрипач провозился целый день, пытаясь изобразить из двух молодых стволиков что-то получше, но всё равно, упоры для кистей рук получились разными по высоте, а ткань, которую Скрипач попытался закрепить на верхних упорах, то и дело норовила сползти. В хозяйстве Рифата не имелось тонких веревок, те, кто он плёл сам, были для такой задачи слишком толстыми и грубыми. Когда Ит попытался встать на получившееся подобие костылей, выяснились ещё обстоятельства, которые тут же превратились в проблемы.