И только тут лорд Дырг окончательно проснулся.
– Что? Кража у нас в доме? Это невероятно, – сказал он и принялся вставать с постели. Делать это без помощи слуги было непривычно, и лорд не сразу вспомнил, что сначала надо откинуть одеяло.
– Невозможно, невозможно, – повторял он, разыскивая около кровати тапочки. – Кража в моем доме?
Едва Дырг накинул халат, как леди упала ему на плечо и лишилась чувств.
– Дженкинс! – закричал лорд, ощущая, что его аристократическое самообладание кладет на стол заявление об отпуске. – Быстро ко мне!
Открылась дверь, вошел пожилой лакей, благодаря седому парику и квадратному лицу похожий на мопса.
– Сэр? – сказал он, не моргнув и бровью.
Дженкинс появился в особняке еще при прежнем лорде и был слугой старой школы. Если бы на дом лорда упал метеорит, то Дженкинс обязательно осведомился бы, как его представить, и попросил визитную карточку.
– Вызови горничную госпожи. И начальника охраны ко мне. Судя по всему, нас ограбили.
– Да, сэр.
Лакей вышел и через минуту вернулся с горничной. Леди положили на кровать, а лорд, убедившись, что супруга в надежных руках, пошел к соединявшей спальни двери. За ним последовал Дженкинс.
В комнате леди все было как обычно.
Шкатулка всегда стояла на туалетном столике леди Дырг. В ней хранились золотые драгоценности, стоившие примерно столько же, сколько и сам особняк. Трогать ее не смели даже горничные. Вынести шкатулку смог бы только очень сильный мужчина, а сделать это незаметно – разве что бог. Особняк охранялся хорошо, и воров ловили довольно регулярно.
Ну а вскрыть сложный замок гномьей работы возможно, только если взломщик провозится с ним пару месяцев.
– Шкатулка на месте, – сказал лорд Дырг, разглядывая откинутую крышку. – Замок цел. Но внутри пусто.
В выложенном алым бархатом углублении не было и следа золота. На донышке лежала горстка красноватой пыли, немного похожей на ржавчину.
Лорд Дырг бросил взгляд на окна, те оказались целыми. Посмотрел на главную дверь спальни жены – никаких следов проникновения, да и снаружи стоит стражник.
Дверь открылась, и вошел начальник охраны, могучий, усатый и краснолицый. С ним что-то было не так, но что именно, лорд Дырг сначала не понял.
– Радин, – сказал он, отодвинув посторонние мысли. – Должен выразить тебе свое неудовольствие.
Истинный лорд даже гневается аристократически, то есть тихо и очень холодно.
– Да, сэр! Виноват, сэр! – рявкнул начальник охраны. – Но мои люди бодрствовали всю ночь и ничего не видели!
– Может быть, они замешаны в краже? – предположил лорд Дырг. – Допроси каждого. Они должны понимать, что продать эти вещи невозможно… – Тут он осознал, что не в порядке с начальником охраны, и запнулся. С кольчуги Радина исчезла вся позолота. – Слишком они дорогие… пусть признаются и тогда умрут быстро.
– Понял, сэр!
– И еще. Надо выяснить, не пропало ли что-нибудь еще.
– Понял, сэр!
– Приступай, – кивнул лорд Дырг и повернулся к Дженкинсу: – А ты подавай кофе.
– Да, сэр.
Лакей ничуть не удивился. Он не хуже хозяина знал, что истинный аристократизм состоит не в кучах золота и даже не в титуле (хотя и то и другое – очень полезные вещи), а в том, чтобы всегда оставаться самим собой.
Тебя ограбили? Ерунда. Убили? Все равно ты должен выпить кофе, как делал это и год, и десять лет назад…
Когда Дженкинс ушел, лорд на всякий случай заглянул под туалетный столик жены, а затем вернулся в свою спальню. Леди пришла в себя, в комнате сильно пахло нюхательной солью. Вокруг госпожи суетились горничные, одна наставляла слугу, который должен был отправиться за врачом.
Лорд Дырг сел в кресло и стал ждать.
Ждать он умел очень хорошо.
Через десять минут Дженкинс принес кофе, тосты с маслом и джемом, а также печенье с изюмом.
А еще через пятнадцать минут пришел Радин. Не моргнув глазом, лорд узнал, что из особняка исчезло золото – посуда, украшения, деньги. Пропала даже позолота с герба, что висит в большой гостиной.
– Вот как? – сказал лорд Дырг, пытаясь осознать, как такое могло случиться, и чувствуя, что его голова слишком мала, чтобы вместить такую новость.
А еще примерно секунд через тридцать самообладание лорда исчезло. В роскошном особняке на Сырой улице на какое-то время стало немного меньше аристократизма, зато куда больше воплей.
– Значит, это он? Тот убийца? – спросил Игг Мухомор, разглядывая лежавшее на полу тело.
– Так точно, – ответил лейтенант Лахов.
– А по мне, так очень похож на Вялого Пырка. Как это объяснить?
Лахов попытался собраться с мыслями, но это у него не вышло. Возможно, виной тому была стойка «смирно», в которой лейтенант пребывал пред ликом начальства. Или несколько кружек пива, опрокинутых Торопливыми «для храбрости». В любом случае, мысли из головы исчезли бесследно.