Хранитель слышал победоносные дикарские вопли своих соплеменников. Видел их побагровевшие от гнева лица. В воздухе мелькало оружие — дубинки, копья, вилы, топоры. Дико выпученные глаза, застывшие в крике рты, яростные взмахи сжатых в кулаки рук… А на маленьком холмике лицом к атакующим бок о бок стояли Трое, не оказывая ни малейшего сопротивления, тихие, миролюбивые и ничуть не напуганные. Они, казалось, были просто озадачены тем, что творилось вокруг. Нет, откуда ему знать? Разве мог он сказать наверняка, что было написано на лицах инопланетян? Но он был почти уверен: разгневаны они не были. Гнев, как подумалось ему, им вообще совершенно не свойствен. Скорее, вид у них был такой, словно именно этого они и ожидали от людей.
«Прости их, ибо не ведают они, что творят…»
Несколько мгновений толпа колебалась, вдруг ощутив некоторую неловкость, или тревогу, или даже страх и не зная, чем все это ей грозит. Но затем, отринув все колебания, люди кинулись на свою добычу, точно обезумевшие звери, и в солнечных лучах блеснула сталь…
Видение вдруг пропало. Дириенте вновь оказался в той же усыпальнице с каменными стенами. Свет погас. И воздух снова стал сухим и спертым. Исчезли и солнечный свет, и весенние ароматы. Гробница была темна и пуста.
Хранитель был совершенно ошеломлен увиденным. Ошеломлен и пристыжен. Чувство огромной вины охватило его. И было оно столь сильным, что у него даже зародилась мысль о самоубийстве. Он вслепую бросился назад, потом вперед и стал лихорадочно метаться по темной усыпальнице, налетая на невидимые стены. Затем, совершенно выбившись из сил, на минутку остановился, чтобы перевести дыхание, да так и застыл, уставившись в тот темный угол, где, по его представлениям, должны были находиться гробы. Он пробьется сквозь колдовское прозрачное покрывало, говорил он себе. Он вынесет наружу останки этих странных существ! Он вынесет их на яркий солнечный свет и созовет людей — пусть посмотрят! И он ткнет их носом в совершенное ими преступление и гневно крикнет: «Вот ваши боги! Вот что вы с ними сделали! А потом придумали веру, основанную на лжи!» И высказав все это людям, он бросится вниз с вершины горы…
Нет.
Не бросится. Разве можно одним ударом сокрушить надежды стольких людей? Да и чего, собственно, он достигнет, убив себя?
И все же… Неужели позволить лжи существовать и дальше? Неужели позволить ей все сильнее укреплять свои позиции?..
— Как же мне поступить с вами? — спросил Хранитель, повернув в темноте лицо к лежавшим в гробах останкам инопланетян. — Что мне сказать людям?
Этот вопрос он выкрикнул громко и пронзительно, и диковатое эхо долго еще отдавалось от каменных стен, гулко и болезненно стуча ему в виски: ЛЮДЯМ! ЛЮДЯМ! ЛЮДЯМ!
— Поговорите же со мной! — крикнул Хранитель. — Скажите, что я должен сделать!
Молчание. Молчание. Молчание. Они никогда ему не ответят!
Он даже посмеялся над собственной беспомощностью. А потом заплакал. И плакал так долго, что глаза у него распухли и горло заболело от рыданий. Снова упав на колени перед одним из гробов, он едва слышно прошептал:
— Кто ты? Неужели ты действительно Вонубиус?
И на сей раз ему почудилось, что он слышит чуть насмешливый голос: «Я тот, кто я есть. Иди с миром, сын мой».
С миром? Но куда? Как?
Прошло довольно много времени, прежде чем Хранитель начал понемногу успокаиваться. Он решил, что на этот раз ему, по всей видимости, удастся сохранить душевное равновесие. Он уже понимал, что вел себя нелепо: старый человек бегает взад-вперед по каменному подземелью, вопит как сумасшедший, молится богам, в которых не верит, разговаривает со скелетами… Постепенно его смущенная душа как бы отодвинулась от края того отчаянного водоворота, в который чуть не упала, — водоворота лихорадочного возбуждения и какого-то мальчишеского гнева. Нет, никакого красноватого свечения над гробами не возникало! Не было его, вот и все! То была просто мучительная фантазия, созданная его до предела утомленным разумом. В усыпальнице по-прежнему царит тьма, не видно ни зги. А перед ним — и это ему прекрасно известно — находятся три старинных каменных саркофага, в которых лежат высохшие от времени кости, земные останки неземных существ, умерших давным-давно.