Выбрать главу

— Прошу прощения!

Улыбнулся светло и беззаботно, как я это умею. Сашка когда-то говорила, улыбка у меня обезоруживающая, но никто из сидящих за столом на нее не ответил. Люди подобрались опытные, прекрасно знающие, что все крупные неприятности случаются вечером в пятницу, когда ничего уже нельзя ни исправить, ни изменить. Но и смотреть на меня с напряжением тоже не стоит, я не Господь Бог и судный день еще не настал, хотя все мы приближаем его, как только можем. Ничего особенно приятного, это верно, я вам не скажу, перспектива работать весь уикенд к удовольствиям быстротекущей жизни не относится, однако к разряду вселенских трагедий тоже не принадлежит. В любом случае, это лучше, чем валяться на диване или полоскать собственные мозги в сливной канаве отечественных масс медиа. Если уж на стройках Беломорканала заключенные проявляли трудовой героизм, то поработать на благо кормящей вас фирмы сам бог велел.

— Не хотелось бы повторяться, — произнес я веско, подозревая, что именно этим и собираюсь заняться, — но на конец следующей недели назначены переговоры с французами. От их успеха зависит удастся ли нам выйти на европейский рынок, что — не мне вам говорить — станет качественным скачком в нашем бизнесе. Предварительные встречи показали, что партнеры по предстоящей сделке ребята ушлые и, как все их соотечественники, жадные, за рупь удавятся, но перед этим сделают все возможное, чтобы удавить нас…

Я выдержал паузу, но слова мои улыбок не вызвали. Даже намека на улыбку, даже ее тени, хотя на это я особенно и не рассчитывал. В конце концов генеральный директор и единоличный хозяин фирмы не клоун, чтобы развлекать собственных подчиненных. Но из элементарной вежливости могли бы изобразить нечто похожее, а не сидеть сычами, как будто я предлагаю им коллективный уход в иной мир.

— Поэтому… — продолжал я, добавив в голосе металла, и еще раз для весомости повторил: — поэтому, мы встретимся с вами завтра в полдень и методично, позиция за позицией, пройдемся по всем готовящимся к подписанию документам. Если вопросов нет?..

Спросил так, для порядка, потому что очень удивился бы, если бы они возникли. Расходились молча, унося по кабинетам круглые спины и толстые папки с материалами. Я смотрел им вслед и думал, что при социализме было кое что и хорошее, например дни здоровья, которые, впрочем, всегда кончались пьянками на свежем воздухе. Мне и самому полезно было бы заняться спортом, поплавать в бассейне или, взяв в руки ракетку, выйти с сыном на корт, только парень мой обретается в Англии, учится говорить с оксфордским акцентом, а я здесь, в Москве, по уши в делах и в дождливом сентябре. А ведь было время, когда ездили втроем с палаткой в отпуск, ходили в театр или в тот же зоопарк, — я собрал со стола бумаги и направился к себе. — Лешке очень нравился крокодил, мальчонка готов был простаивать у его вольера часами. Огромный, полусонный, он лежал в бетонной ванне и только иногда открывал глаза и с философским безразличием смотрел на собравшихся вокруг людей. Помнится, однажды Лешка с сомнением спросил:

— Ты действительно уверен, что он не умеет говорить? А мне кажется, просто не хочет, видишь какие грустные у него глаза!..

Удивительно, почему в голове застревают такие мелочи, а важное и значительное, стараться будешь, а все равно не вспомнишь. Может быть, в том и состоит милость Господа, что, когда человеку невмоготу, его внимание концентрируется на деталях, не позволяя тем самым оценить весь трагизм ситуации. Мир вокруг рушится, а он вбивает себе в стену гвоздик, чтобы повесить на него приглянувшуюся картинку. Видно так уж устроена жизнь, что счастье свое понимаешь с опозданием, только в том-то и беда, что тогда это уже не счастье, а в чистом виде тоска…

Но, чего не было — того не было, предчувствие, как выражаются поэты, меня не томило. А вот внутренний голос настоятельно советовал пропустить стаканчик виски и ехать домой отсыпаться. Если верить американцам, бывают дни, когда лучше не вылезать из постели. Что ж до дома, то настоящим домом мне давно уже стал этот кабинет, а не коттедж, в который вбухана чертова туча денег… — я повесил пиджак в шкаф и натянул любимый старый джемпер, в нем мне лучше думалось. — Наши цели ясны, крутился у меня в мозгу лозунг эпохи Хрущева, задачи определены, за работу, товарищи! Откуда он там взялся оставалось непонятным, сам я те благословенные времена помнить не мог, а рассказать мне о выкрутасах Никиты было некому. По укоренившейся с некоторых пор привычке в нашем доме о политике не говорили, разве что дядя обмолвился, да и то не иначе как в шутку. Такие вещи были не в его характере…