Евы не было видно. Она исчезла. Пропала.
Неожиданно на меня снизошло странное успокоение. Я ведь скоро умру. А значит, все происходящее не имеет никакого значения. Со мной покончено, а в юдоли смерти дьявол уже не сможет заставить меня страдать или втянуть в новую игру.
Но тут мое сердце пронзила тонкая игла боли.
Джафримель.
«Он не может тебя спасти. Никто не может».
Этот шепот звучал в моих ушах, в моих пальцах, в биении сердца, которое не понимало или упрямо отказывалось признать тот факт, что со мной покончено, что я уже мертва, окончательно и бесповоротно.
Бесспорный, благословенный факт. Мою левую щеку обожгло огнем, изумруд, вживленный над татуировкой, выплюнул яркую зеленую искру, и я ощутила такую боль, будто меня ударили по лицу, чуть не сокрушив скулу. На долю секунды вспышка окрасила зеленым весь мир, а потом меня поглотил разрыв в воздухе.
И опять я летела, что-то теплое пузырилось у меня на губах, одежда трепетала и хлопала под напором воздуха, расслабившееся тело, кувыркаясь, пронизывало пространство и время, а ноздри заполняла смесь запахов - яблоки, мускус, персики, свежескошенная трава…
«Если надо умереть, Парадиз - самое подходящее место. Но почему это продолжается так долго?»
Ну и ладно, зато можно вкусить невозможного. Взять хотя бы акробатику в свободном падении. Пожалуй, это первая настоящая свобода в моем жалком существовании…
Размышления прервала стальная хватка пальцев на моем запястье и рывок - такой сильный, что чуть не вырвал руку из сустава.
Я вскрикнула. Небо закрыли расправленные крылья, воздух заполнила безумная смесь запахов. Один из них, мускусный, узнавался безошибочно, он был знаком мне, как собственное дыхание. Я зависла между точкой невозврата и абсолютной свободой смерти, мир отчаянно вертелся, в голову вламывались звуки хлопающих крыльев и надсадный стон. Рука вытянулась, растягивались и рвались сухожилия, а внизу переливалась перламутром очередная крыша. Ветер отнес меня в сторону, я падала прямо на другой небоскреб. Передернувшись от потрясения, я закричала снова и вопила, пока из горла не полилась сладкая, пряная демонская кровь. Падение.
Страшный удар, толчок, чуть ли не вытряхнувший меня из собственного тела, жуткий треск ломающихся ребер: перехват в воздухе снизил скорость падения лишь настолько, чтобы я не убилась на месте. Что-то хрустнуло и в другой руке; я покатилась по крыше, как тряпичная кукла, бессильно раскинув руки и ноги. Крыша прогибалась, пружинила, но невидимые потоки энергии окутали меня, создавая амортизирующий слой. Они смягчили удары, замедлили, а потом и остановили движение как раз перед башенкой установки климатического контроля - конструкцией из перекрученных пластиковых и пласглассовых трубок.
Глаза мои залило какой-то теплой жидкостью. Я лежала около кожуха установки, хватая ртом воздух.
Джафримель тоже покатился по крыше, ловко гася инерцию падения крыльями, мгновенно обрел равновесие, вскочил на ноги и развернулся. В его руках сверкнула сталь, до боли знакомый изгиб. Выверенным точным движением он вонзил меч в кровлю, отряхнул с руки голубые искры, стекшие на нее с рукояти, повернулся, и его крылья сложились, прикрывая его черной броней плаща. Обнаженная золотистая грудь вздымалась и опадала. Похоже, ему тоже требовалось отдышаться…
И тут на него с неба спикировал крылатый адский пес.
«Джафримель!»
Боль пронзила меня насквозь, преобразованные мускулы напряглись сверх физического предела, поддерживая и укрепляя треснувшие кости. Я закашлялась, давясь черной демонской кровью, боль в груди усилилась, концы сломанных ребер с противным скрипом совместились и начали срастаться. Знак на плече превратился в огненный бурав, и будь у меня хоть малейший перерыв между конвульсивными вздохами, я бы наверняка заорала снова, бесцельно, от отчаяния, ибо столкновение отбросило демона и пса за пределы моего поля зрения.
Преодолевая жгучую боль, я приподнялась на локти и колени. Я понимала, что исцеление происходит недостаточно быстро. Черная кровь быстро свертывалась, запечатывая раны для их скорейшего заживления, но немало ее растеклось по крыше - пока я ползла, пальцы скользили по горячей жидкости, а воздух был удушающе тяжелым. Чтобы руки не соскальзывали, я выпустила когти, способные рвать пластил, словно ткань. Позади слышались выстрелы, ревел адский пес, и весь дом трясся, как цветок на тоненьком стебле.
«Вставай! Вставай и сражайся!»
Меня скрутил очередной приступ боли, я зашлась в кашле, харкая кровью, но каждая клетка моего тела рвалась в бой. Я забыла о его предательстве, забыла о своем, забыла обо всем на свете, кроме необходимости подняться на ноги и наброситься на тварь, собравшуюся убить Джафримеля.
Почему, сама не знаю. То была инстинктивная реакция - словно отдергиваешь руку, прикоснувшись к раскаленному железу.
Энергия текла через знак на плече, растекалась по коже и светилась в оптическом диапазоне, смешиваясь со специфическим свечением моей профессиональной ауры некроманта. Линии моей защиты, ослабленные и надорванные, легко порвались, и в один ошеломляющий миг весь Парадиз хлынул мне в голову, как это было во время Действа в Нотр-Дам, когда я открыла проход между мирами.
Удар распластал меня по крыше, кровь с шипением испарялась, оставляя запах гниющих фруктов. Щиты сомкнулись: края их сплавил стремительный поток протекавшей сквозь меня чистой энергии. Откуда-то издалека доносился мой собственный голос, похожий на звериный вой, прерывающийся на высоких регистрах, словно его закручивало разрушительным смерчем. Но я все равно пыталась встать, заставить свое тело повиноваться. Поле зрения заволокла тьма, и я не знала, то ли у меня закрыты глаза, то ли я ослепла от чрезмерного напряжения. Гигантский стеклянный колпак тишины накрыл меня, но тело продолжало дергаться, а с губ в промежутках между судорожными глотками воздуха срывались слабые стоны.
- Успокойся, - прозвучал хриплый, бесконечно знакомый голос. - Шаварак итзан белиак, женщина, успокойся. Не дергайся. Прекрати. Прекрати!
Я почувствовала прикосновение рук. Знакомых рук. Он поднял мое обмякшее тело: ребра продолжали болезненно потрескивать, пытаясь залечить повреждения. Все больше и больше энергии вливалось в меня через демонский знак, обволакивая тело, проникая внутрь, заполняя все полые каналы нервов и костей. Я опять зашлась в кашле и забилась в конвульсиях, скребя каблуками крышу.
Силы оставили меня.
Что-то коснулось моего лба. Я поняла, что это его губы: он целовал мои щеки, макушку, волосы, все, что мог достать губами. Он чуть не раздавил меня в объятиях. Руки его были как стальные обручи, и они не позволили мне дернуться, когда вправленное плечо с хрустом встало на место. Я чувствовала ужасную боль.
Но мне было все равно.
Он непрерывно повторял что-то на своем языке - наверное, ругательства. Над нами поднимались струйки пара, жар сочился сквозь его ауру, когда его энергетические щиты окружили меня, и это было почти так же интимно, как прикосновение его крыл, сомкнувшихся вокруг меня двойным оберегающим слоем.
Из моего горла вырывались судорожные рыдания. Я припала к его груди, а он целовал меня, куда только мог, и отрывисто, снова и снова, повторял на своем языке, что я в безопасности. В кои-то веки мне не потребовалось перевода. Он говорил, что поймал меня в небе, потому что даже смерть не может отнять меня у него.
Глава 33
Я лежала на боку, нежась в восхитительной мягкости и тепле. Я словно спала на облаке: тепло проникало в меня сквозь кончики пальцев на руках и ногах. Вымывало последние следы боли и повреждений. Успокаивало.
Весь мир казался расплывшимся серым пятном. Ну и ладно, пусть таким и остается.
Замечательным дополнением ко всему этому теплу и неге служил хрипловатый голос Джафримеля - еще одна константа. Он говорил без конца, то спокойно, то взволнованно, но я воспринимала лишь сам факт речи, не разбирая слов. Иногда встревали и другие голоса, но я оставляла их без внимания, отторгала, отгородившись от всего лишнего. Голова моя раскалывалась, душевные раны ныли и горели огнем, процесс исцеления был далек от завершения. Сознание трепетало на грани безумия, ибо голубое свечение юдоли смерти более не разгоняло тьму.