Девушка с русыми косами, в легком платье, внимательно слушавшая разговор, оглядела внутренность салона.
— Я имею в виду не удобства для пассажиров и не летные качества, — чуть улыбнулся сотрудник Планового бюро. — Но обращали вы когда-нибудь внимание на пилота?
Игорь невольно вздрогнул. Он даже отодвинулся в глубь коридора.
— Пилота? — переспросила девушка. В голосе ее прозвучало легкое удивление. — Но. ведь он сидит где-то там в своей кабине. Он невидимка.
— Не только невидимка, но и ничегонеделайка. И знаете, это одна из интереснейших проблем нашего времени. Пока в воздухе происходят случаи, подобные тем, которые когда-то где-то уже бывали, можете спокойно положиться на машину. Но если произойдет что-то непредвиденное, случай, для которого в «памяти» у машины нет аналогий, она бессильна. Вот из-за чего и летит квалифицированный водитель. Сотни пилотов болтаются в воздухе, несут простое дежурство, вместо того чтобы заниматься творческой деятельностью, как это подобает людям. При этом каждый случай их вмешательства в работу машины рассматривается как чрезвычайное происшествие. Во всех машинах делаются необходимые изменения, чтобы подобный случай уже никогда не мог повториться. Таким образом, после каждого случая в воздухе вероятность происшествий вообще уменьшается. И у пилотов все меньше работы. Так же обстоит дело и с нашим пилотом. Конечно, он честно служит обществу, но мы лишаем его естественной радости труда. Это просто жестоко.
— Ну, он делает, конечно, что-нибудь, — возразила девушка, — этот пилот.
— Да, читает, диктует, может быть, сочиняет поэму. Разумеется. Но ведь это не решение вопроса.
— А часто ему приходится работать?
— Я понял только одно, — сказал полушутя, полувсерьез пожилой пассажир, — пилоты будут вечно кататься на самолетах. Потому что, если даже останется вероятность одного несчастного случая на всех авиалиниях за десять лет, Контроль безопасности все равно заставит на всех самолетах летать пилотов. Я сталкивался с этой организацией. Я ее знаю.
— Они беспокоятся о пассажирах, — ответил сотрудник Планового бюро. — И в принципе они правы. Задача, однако…
В этот момент Игорь ощутил три легких толчка в грудь: машина управления вызывала его. В первый раз за последние два года.
Вызов не был аварийным. Когда он вошел в кабину, зеленая лампочка сигнализировала: «Все в порядке». Игорь сел в кресло и внимательно оглядел табло. Немым языком сигналов машина сообщала о том, что случилось, и о принятых мерах. «Система охлаждения», — прочел он на табло. «Не подавалась охлаждающая жидкость», — докладывал откинувшийся бленкер. «Насос в порядке», — бодро рапортовал его сосед. «Неисправность в трубопроводе», — делала вывод машина. И докладывала: «Продута система», «Подача возобновилась». Ну, с таким пустяком справится и ребенок.
Игорь глубоко задумался, сидя в кресле. Три легких толчка в грудь вернули его к действительности. Лампочка горела оранжевым светом. «Не подается охлаждающая жидкость», — прочел он. Значит, засорение было устранено только временно!
Быстро, быстрее, чем это сделал бы человек, машина обследовала каждый участок подающей системы и сделала неожиданное заключение: «Все в порядке».
Однако сигнал «Не подается охлаждающая жидкость» продолжал ярко гореть. Подали весть моторы. «Перегрев стенок камеры сгорания», — вспыхнул сигнал на табло.
Игорь почувствовал, как руки его потянулись к клавишам пульта управления. Но он не имел на это права — лампочка горела оранжевым светом.
Машина быстрее, чем это сделал бы Игорь, нашла, что можно предпринять в таком случае. Замигали лампочки контроля приборов. Машина решила проверить, исправны ли сигнализирующие приборы. Молодец машина! Правильное решение! К тому времени, когда он это сообразил, машина уже проверила всю систему сигнализации. Все оказалось в порядке, только какая-то неясность возникла с указателем работоспособности насоса.