Марина паниковала — не то слово. Сок проводил Олега до комнаты, выбросил тряпки и перчатки, протёр антисептиком стол и руки.
— Плохо?
— Очень, — он снова начал мелко нервно притопывать. — Боюсь, Мариша, боюсь опоздать. Целитель нужен. Ближайший приличный целитель — на Большом Базаре. Так. Собирай вещи, я к Палычу, поговорить надо.
Сок поймал Палыча на лестнице вниз.
— Виктор Палыч, такое дело. Не успеем — останется Олег без руки. Это самый лучший вариант развития событий.
— А плохой? — спросил Палыч, предполагая, каким будет ответ.
— Может не доехать. На антибиотиках есть надежда пригасить процесс. Но больше недели — я бы не рискнул.
— А до этого базара?..
— Шесть дневных переходов.
— Так чего стоим тогда⁈
— Лекарство будет только в двенадцать, — напомнил Сок, — без него не довезём. Так что три часа у нас есть.
— Так. Я в низ, ты — наверх, собираем народ в обеденном зале. Скажу сразу всем.
Сок кивнул и исчез. Палыч развернулся и увидел Григория. Тот слегка, на среднеазиатский манер, поклонился:
— Извините, я невольно стал свидетелем вашей беседы.
— Видите, какие дела. Вынужден сказать, что у нас нет недели, о которой мы с вами договаривались. В любом случае…
Григорий приподнял ладонь, останавливая Палыча:
— Ничего страшного. Я успел решить свои дела. Я еду с вами.
— В таком случае я прошу вас помочь накормить и собрать детей.
— Разумеется.
Палыч сообщил людям, что отряд вынужденно выдвигается через два с половиной часа, после чего гостиница стала похожа на разворошенный муравейник.
27. СКВОЗЬ СЕРЫЕ ЗЕМЛИ
ДОРОГА ЧЕРЕЗ СЕРЫЕ ЗЕМЛИ
Новая Земля, Новая Самара — дорога в Междуречье, 15–19.05 (сентября).0055
Денисовский отряд
Дорога — обычный просёлок — держала направление на восток, изредка огибая особо высокие холмы, перескакивая через мелкие речушки и ручьи. Большинство переправ не могло даже похвастаться мостиками, обходясь бродами, для верности отмеченными столбиками с примитивными табличками, а иногда и вовсе без табличек. Степь стала перемежаться пятнами прижимавшихся к предгорьям лесных островков.
Деревни и хутора, теснившиеся вокруг Новой Самары, сильно напоминали укреплённые форты или остроги, в каждую минуту готовые огрызнуться в ответ на любое нападение. Видно было, что при выборе места жители старались селиться недалеко друг от друга; Сок сказал, это — чтобы прийти на помощь соседям, если вдруг с запада набегут басмачи или с севера — индейцы. Дорога шла не сквозь поселения, а огибала их. Но, как правило, у каждых массивных ворот была небольшая площадка, на которой можно было приобрести что-нибудь из еды и, если повезёт, медикаментов и прочего необходимого в дороге, договориться, чтобы лошадей осмотрел ветеринар или подковал кузнец.
Сок попытался уложить Олега в фургон. Но тот упёрся. После утренней операции ему стало сильно легче. Лекарство перед выездом из города он забрал и сразу же выпил. Так что Олег упорно ехал верхом, изредка морщась, когда неровности дороги сильно уж отдавали в руке.
История о маленьких беглецах с плантаций уже разошлась по округе. Узнав, что эти дети путешествуют с отрядом, люди несли одежду, игрушки, гостинцы… Иногда Зулмат казалось, что это всё — сон, скоро она проснётся и пойдёт рвать сорняки на плантацию Далер-бея. От этих мыслей её охватывал ужас.
Фургон мягко покачивало, девочка задумчиво разглаживала яркий головной платок, красный, с чудными цветами и кисточками по краям. Всего лишь десять дней назад она и представить себе не могла, что когда-нибудь у неё будет такая красота.
— Почему они так поступают? — спросила она у дяди Гриши. — Мы ведь — чужие им. Мы не можем расплатиться, ничего не можем дать взамен. Почему?
— Людям свойственно сострадать, Зулмат. Чувствовать боль другого. Иногда мы не в силах исправить ситуацию, но можем хотя бы поддержать… Все эти люди — они сопереживают вам. Зная вашу тяжёлую судьбу, стремятся помочь. Выразить своё участие хотя бы малым. Пойми, никто из них не ждёт вознаграждения за свою помощь. Но когда-нибудь, потом, когда ты вырастешь, станешь большой и сильной — на твоём пути встретится кто-то маленький и слабый, которому нужна будет помощь. И ты поможешь, не ожидая ничего взамен. Потому что это — правильно.
— У Талтак-бая такого не было.
— Там вы жили с родителями? — осторожно спросил Гриша.
— Сперва — да. В таких хижинах из глины и травы. Потом, когда ребёнок подрастает — в детский сарай. Там плохо. Когда еды мало, старшие отбирали у нас. Мать иногда прятала для меня кусочек, днём передавала. Мы же работали на одной плантации. Потом её услали в другое место. Больше никто не жалел меня. Я не видела такого.