— Можно сказать, да. В одном месте попросили зайти завтра, но я убежден, что они уже решили взять меня. А в другом согласились сразу, но я как-то не уверен, что мне там понравится. Хотя денег предложили больше…
— Барри, но ведь это просто здорово! Надо же, вот так сразу устроиться. Да не просто, а иметь возможность выбирать! Я и не подозревала, что ты настолько ценный специалист!
— Да в общем, если без ложной скромности, то первоклассный.
— А почему же ты тогда такой…
— Такой? Какой — такой?
— Ну, грустный, я бы сказала… Что-нибудь неприятное произошло?.. — Она растерянно замолчала.
— Да нет, малышка, ничего не произошло.
Не обращай внимания. Просто… я подумал, что пора мне возвращаться к себе. Сколько можно прятаться? От себя, от… от всех… — Барри вздохнул, повернулся к плите, попробовал спагетти и взялся за дуршлаг.
Молли потупилась. Ей стало стыдно, невыносимо стыдно. Как она могла так бестактно радоваться, позабыв о его утрате? Уж не принял ли он ее слова за намек, что пришла пора освобождать место?
— Но как же так, Барри? Нам же хорошо вдвоем… — начала было она, но он прервал:
— Не надо, Молли, пожалуйста. У тебя вид побитой собаки. Будто ты виновата в чем-то. А это ведь совсем не так… Давай-ка лучше есть, пока все горячее.
Молли села к столу, и Барри разложил по тарелкам дымящиеся спагетти и полил тем самым соусом, что едва не свел ее с ума своим ароматом.
— У-у, божественно, — пробормотала она, с набитым ртом.
— Ешь-ешь, не болтай, — отозвался он, разливая вино по бокалам. — Проголодалась, наверное?
— Угу, — не переставая жевать, подтвердила Молли. — Хотя мы днем останавливались перекусить в ресторанчике на берегу. — Она улыбнулась воспоминанию, потом смутилась, что снова вернулась к разговору о Рэнди, о своей радости.
— Ну, давай расскажи мне, как вы развлекались, — приветливо предложил ее друг.
Она успокоилась и начала говорить.
— Так-так-так, — шутливо заметил Барри минут через десять, — смотрю я, ты обо всем на свете позабыла с ним. Это хорошо. — Он легонько похлопал Молли по руке, заметив разлившийся по ее лицу румянец. — Эй-эй, малышка, чего ты так застеснялась? Дело самое естественное. Все отлично. Как и должно быть.
И поэтому тоже, между прочим, я должен выметаться. Тебе необходима определенная свобода… времени, жизненного пространства, да вообще всего. А я, как сторож какой-то, постоянно рядом, постоянно…
Он не договорил, и молодая женщина помрачнела. С одной стороны, она не желала даже думать о возможности вот так сразу лишиться постоянной опеки, заботы, внимания человека, на которого привыкла полагаться, за которым была как за каменной стеной. Снова начать вести самостоятельную, вернее, одинокую жизнь? Нет-нет, ни за что! Она еще не готова!
Нет, нет и еще тысячу раз нет!
Но, с другой… О, с другой — она, безусловно, понимала справедливость слов своего друга.
Пора, пора возвращаться к прежнему, считавшемуся нормальным распорядку. Более того, пора дать возможность ему привести свои личные дела в порядок. Она не имеет права и дальше висеть у него на шее, цепляться за него, как за спасательный круг. Барри — взрослый мужчина со всеми вытекающими из этого последствиями. Значит, она должна, просто обязана освободить его от добровольно взятой на себя обязанности присматривать за ней…
— Хорошо, Барри, — произнесла Молли, приняв это похвальное решение, — может, ты и прав… Но где же ты будешь жить? Ведь твоя квартира… — Она замолчала.
— О, не волнуйся. Моя квартира свободна. — Барри кривовато усмехнулся. — Джош освободил ее. Переехал к этому… этому грязному типу…
Забрал все вещи. Так что ничто не мешает мне вернуться.
— Да… — Молли кивнула и понурилась. Ей невыносимо больно было видеть печаль в его глазах. — Ничто…
— Тогда давай закончим этот разговор. Решено, завтра я переезжаю. Но, учти, это не означает, что ты окончательно избавилась от меня.
Я рассчитываю видеться с тобой если и не каждый день, то уж по крайней мере не меньше трех раз в неделю.
— Угу, — отозвалась Молли.
На этом они и закончили обсуждение болезненной для обоих темы.
Уже на следующий день Молли поняла, что принятое решение было ошибочным. Она провела почти восемь часов в поисках нового места работы, посетив четыре колледжа и один университет, но положительного результата не добилась. И вовсе не потому, что производила дурное впечатление, а потому, что голова ее была занята мыслями о Рэнди. Ей никак не удавалось сосредоточиться на собеседовании, и все же в одном из колледжей она получила предложение прийти еще раз через два дня и поговорить с ректором, а в другом — оставить свой адрес и номер телефона, чтобы секретарь мог связаться с ней и известить о времени собеседования с деканом факультета. До начала очередного учебного года оставалось около недели, и Молли следовало поторопиться, но…
Но сосредоточиться на мыслях о работе, а тем более представить себя снова в аудитории, окруженной десятью, а то и двадцатью совершенно незаинтересованными в скучном предмете студентами, оказалось почти невозможным.
Особенно в такой прекрасный, теплый, солнечный день, который она могла бы провести вместе с молодым летчиком, катаясь по шоссе, гуляя по пляжу, купаясь в океане, сидя за столиком в прибрежном ресторанчике…