Теперь, Клари! надѣюсь, что позволишь ты говорить и мнѣ. Кажется мнѣ, что я слушала тебя съ довольною терпѣливостію. Естьли бы могла я думать… Однакожъ я рѣчь мою постараюсь сократить какъ можно больше. Кларисса! мать твоя подаетъ тебѣ въ терпѣніи примѣръ собою.
Матушка! колико снисхожденіе ваше меня поражаетъ! Сіе для меня гораздо чувствительнѣе нежели прежде была ваша строгость.
По всему видно было, что возложенная на нее коммиссія была и ей самой тягостна чрезвычайно; а въ противномъ случаѣ терпѣніе ея не простиралось бы такъ далеко.
И такъ я должна тебѣ сказать, продолжала она, что отецъ твой почитаетъ то нужнымъ необходимо. До сего времяни была ты дочерью почтительною и послушною. И какая бы причина не быть тебѣ таковою? Ни одна еще дочь не имѣла къ себѣ отъ родителей своихъ такого снисхожденія и благосклонности. Теперь выбирай себѣ любое; или опровергни всѣ прошедшія твои дѣянія; или согласись учинить надъ собою требуемой отъ тебя опытъ, которой все увѣнчаетъ; или раздражи всю твою фамилію, и презри отца своего, требующаго отъ тебя повиновенія. Вотъ что теперь дѣлать должно!
Ахъ! правда, думала я сама въ себѣ; братъ мой умѣлъ преклонить отца моего на свою сторону, и успѣхъ соотвѣтствуетъ его желаніямъ. Противлюсь я по видимому не его корыстолюбивымъ намѣреніямъ, но волѣ отца моего.
На слова матери моей не отвѣчала я ни слова. Признаюсь, что тогдашнее мое молчаніе можно было счесть упрямствомъ. Сердце мое надрывалось. Мать мою почитала я жестокою и суровою, видя ее слѣдующею властолюбивымъ желаніямъ моего брата.
Однакожъ молчаніе сіе обратилось по крайнѣй мѣрѣ въ мою пользу. Вижу, сказала мнѣ мать моя, что ты думаешь повиноваться. Ахъ! дочь моя! любезная Клари! теперь то люблю тебя отъ всего моего сердца! Ни кто не будетъ о томъ знать, что ты мнѣ сопротивлялась. Все будетъ приписано твоей стыдливости, и ты славы твоей ни мало не потеряешь.
На всѣ ея слова отвѣчала я только одними слезами.
Она старалась ихъ стирать, цѣлуя меня между тѣмъ безпрестранно. Пойдемъ дочь моя! говорила она; отецъ твой насъ ожидаетъ, и надѣется найти въ тебѣ гораздо больше твердости; однакожъ останься теперь здѣсь; я постараюсь тебя сколько нибудь извинить. Сіе самое будетъ служить доказательствомъ, что сердце твое свободно, какъ ты въ томъ меня увѣряла.
Любезная пріятельница! не означаютъ ли всѣ такія слова жестокости; а особливо въ такой матери, которая была всегда снисходительна? За грѣхъ себѣ поставляю почитать мать мою способною къ какой нибудь хитрости и лукавству. Но она къ тому побуждается другими. Она принуждена употреблять такія способы, которые собственному ея сердцу противны, дабы тѣмъ избѣжать и избавиться жесточайшихъ для себя мученій.
Я теперь пойду, сказала она, и постараюсь сыскать какое нибудь средство извинить твое замедлѣніе, какъ уже то и здѣлала передъ обѣдомъ; ибо всѣ судятъ, что остается еще преодолѣть нѣкоторыя трудности. Я въ тебѣ то извиняю, такъ какъ и твою холодность. Ежели не хочешь, то къ намъ и не сходи; но только прошу тебя не поставь слова мои лживыми, когда сойдешь къ ужину, и обойдися съ братомъ твоимъ и сестрою гораздо благосклоннѣе; ибо изъ твоего съ ними обхожденія будутъ заключать о твоемъ повиновеніи. Сіе совѣтую я тебѣ какъ другъ, а не повелѣваю какъ мать. И такъ прощай любезная дочь! сказавши сіе поцѣловала меня и хотѣла вытти.
Матушка! вскричала я! не обремѣняйте меня вашею ненавистью, вы не можете себѣ вообразить, сколь-ко я сего человѣка ненавижу.
Она приняла на себя сердитой видъ, какъ будто бы мои слова были со всѣмъ противны ея ожиданію. Угрожала меня, что отошлетъ къ моему отцу и дядьямъ. Между тѣмъ дала мнѣ разумѣть, что естьли я не буду вразсужденіи брата моего и сестры снисходительна, то тѣмъ утвержду дядей моихъ въ тѣхъ мысляхъ, какія они обо мнѣ въ нихъ поселили. Говорила мнѣ, что изъ отказовъ моихъ всѣмъ предлагаемымъ мнѣ женихомъ предузнавала она, что не полюбится мнѣ и г. Сольмсъ, но естьли преодолѣю я всѣ сіи препятствія, то никогда о немъ не услышу, и такъ какимъ образомъ могу я получить то, въ чемъ ему отказано? безъ сумнѣнія сію коммисію приняла она на себя для сохраненія моего имѣнія и своего покоя; отецъ мой услыша мой отказъ; будетъ на вѣрно въ великомъ гнѣвѣ, дядья мои стараются чрезвычайно о умноженіи фамиліи не меньше моего отца, и сіе почитаютъ удобнѣйшимъ къ тому способомъ; тетка моя Гервей въ такомъ же находится мнѣніи; и такъ какимъ образомъ тому противиться.
На всѣ ея слова отвѣчала я такими возраженіями, что она конечно бы была съ мыслями моими согласна, естьли бы имѣла свободу слѣдовать собственному своему разсужденію.
Сіе самое, отвѣчала она, подаетъ мнѣ поводъ думать, что намѣреніе твоего отца предпріято уже рѣшительно. Отъ меня бы зависѣло то разрушить; но и теперь дѣло сіе не испорчено. Однако естьли упорство мое продолжится еще болѣе, то за все то должна я буду пѣнять сама на себя.
На все сіе не отвѣчала я ни чемъ инымъ, какъ только вздохами, слезами и молчаніемъ.
Клара, сказала она мнѣ; что я скажу твоему отцу? увѣрю его, что ты разумѣешь твою должность, и никакъ не противишься его волѣ. Что ты на сіе скажешь?
Матушка! отвѣчала я; какимъ образомъ могу я отвѣтствовать на такіе вопросы, которые обнаруживаютъ мнѣ все ваше противъ меня снисхожденіе. Такъ, я знаю мою должность, и стараюсь всѣми силами ее исполнить. Но позвольте мнѣ сказать вамъ, что сіе для меня чрезвычайно тягостно, и стоитъ дорого несказанно.
Мать моя называла меня упрямою и непослушливою; ходила нѣсколько разъ по горницѣ, имѣя видъ сердитой и раздраженной; потомъ обратясь ко мнѣ сказала: и такъ сердце твое свободно? такія чрезвычайныя отвращенія къ сему человѣку не иначе должны происходитъ, какъ отъ великаго предубѣжденія къ другому. Отвѣчай мнѣ и не скрывай никакъ истинны. Продолжается ли еще у тебя съ г. Ловеласомъ переписка?
Матушка! отвѣчала я; вы знаете мое свойство, и нравъ мой вамъ небезъизвѣстенъ. Я отвѣчала на его письма, дабы тѣмъ предупредить новыя несчастія. Опасное время еще не миновало.
Признаюсь, Клара! что я сего никакъ не порочу. Надѣюсь также, что со времянемъ произойдетъ и примиреніе посредствомъ милорда М * * * и его сестръ. Но какъ всѣ они входятъ къ ссору своего племянника, и берутъ въ томъ участіе, а племянникъ ихъ всѣхъ насъ презираетъ; съ другой же стороны предлагаютъ намъ то, чего бы мы никакъ не ожидали и не осмѣливались бы требовать, тѣмъ паче, что имѣніе твоего дѣда останется въ нашей фамиліи; то по сему думаю я, что продолженіе твоей съ нимъ переписки не можетъ быть позволительно. И такъ отъ нынѣ впредь то тебѣ запрещаю.
Здѣлайте милость матушка! скажите мнѣ способъ, какимъ образомъ могу я прервать оную, сохраня безопасность моего брата и моихъ дядьевъ. Сего желаю я болѣе всего на свѣтѣ. Дай Богъ, чтобы сей ненавидимой всѣми человѣкъ не могъ упрекатъ насъ въ озлобленіи въ такое время, когда не требовалъ ничего болѣе, кромѣ спокойствія и примиренія! я всегда могу перервать съ нимъ мою переписку. Приписываемыя ему худыя ого поступки, могутъ къ тому служить достаточною причиною. Но съ тѣхъ поръ какъ дядья мои и братъ не сохраняютъ ни какихъ мѣръ, съ тѣхъ поръ какъ извѣстны ему настоящія наши предпріятія; то скажите мнѣ, какимъ образомъ поступать мнѣ должно. Не уже ли вы хотите его довести до какого нибудь отчаяннаго поступка?
Дочь моя! насъ защитятъ законы. Мы имѣемъ покровительство правосудія.
Однакожъ, государыня моя! не можетъ ли случиться прежде того какого нибудь несчастія? законы только тогда обнаруживаютъ и исполняютъ свои права, когда кто ихъ нарушилъ.
Послушай Клара, согласна ли ты съ такимъ договоромъ нарушить съ г. Ловеласомъ всякую переписку? изъяснись мнѣ о томъ теперь же.
Такъ, матушка! я уже рѣшилась; и предпріятіе мое исполню непремѣнно. А сверьхъ того отдамъ намъ всѣ тѣ письма, которые мы другъ ко другу писали. Вы увидите, что я ни какого не дѣлала ему ободрѣнія; и не учинила ничего противъ моей должности. Когда вы ихъ прочтете, то уже легко будетъ вамъ предписать мнѣ то, какимъ образомъ разрушить и перервать съ нимъ мою переписку.