Выбрать главу

Купер был наверху блаженства, дразня и возбуждая женщину движениями своего тела. Его руки забрались к ней под Т-образную рубашку, лаская грудь, волны желания захлестывали ее лоно. Джессика уже забыла, какими могут быть мужские руки, забыла, как возбуждает сознание того, что ты желанна, как это желание будит бесконечную страсть во всем теле. Купер покачивался на ней в самом примитивном ритме, и она хотела только одного: открыть для него свое тело, впустить в свое сердце. Джессика схватила Купера за плечи, пальцы вцепились в рубашку, и он крепко прижался ртом к ее губам.

Но этого было недостаточно. Всегда мало просто поцелуя. Купер хотел ее каждой клеточкой своего тела, он желал ее горячей, жаждущей плотью между ног. Он был тверд… она была чертовски мягкой.

Купер прервал поцелуй с еле слышным проклятьем. Он тяжело дышал и чувствовал себя полным дураком. Он должен был знать, что она ударит ему в голову, как прекрасное вино, смешанное с алкоголем. Купер снова выругался, глядя в самые прекрасные на свете глаза. Они были томными и смущенными и хотели того же, что и он, но у Джессики были те же чертовы причины остановить все это.

— Черт возьми! Смогу я забраться сегодня к тебе в штаны? — пришлось спросить ему. Он знал, что сказал грубо, но это было единственной защитой перед наверняка отрицательным ответом.

Джессика покачала головой, и ее глаза наполнились слезами. Ох, женщины! Он злился не на нее, а на самого себя.

— Да, я не уверен, что и ты заберешься в мои хотя бы на пять минут.

— Зачем? — спросила она, шокированная, ее глаза удивленно расширились.

Этот наивный вопрос вызвал у Купера улыбку, которая выдавала сильное вожделение. По крайней мере, Джессика не собиралась сейчас кричать.

— Ты умная дама, Джесси. Мне кажется, у тебя хватит смекалки что-нибудь придумать.

Она вспыхнула, а он улыбнулся еще шире, но как-то вымученно. Купер почувствовал ее близкое дыхание и отодвинулся, он боялся, что не сумеет справиться с собой и забудет о всех своих правилах, касающихся женщин. Трижды он целовал Джессику, и всегда она или плакала, или была на грани этого. Он должен быть более внимательным и осторожным. Купер понял, что секс может пугать и отталкивать женщину, если она к нему не готова. Купер решил не торопить события.

— Не хочешь чая? — спросил он, отходя от нее подальше, к «гепардовому» столу.

— Нет, — ответила Джессика, вставая и поправляя одежду. — Я думаю, мне лучше идти спать в комнату Кристины.

Он смотрел, как она уходит, и не сдвинулся с места. «Это очень разумный выход, — подумал Купер. — Там она будет в безопасности, по крайней мере, от меня».

Утром оба они выглядели ужасно, как люди, страшно невыспавшиеся. И на кухне все на это обратили внимание.

— Ты похожа на енота, мам, — сказал Эрик, откинув голову и пристально рассматривая ее, — особенно с темными кругами под глазами. Они очень видны.

— Спасибо, милый. Ешь свою гранолу[6].

Джессика вздохнула и продолжила копание в своем кошельке, ища сильнодействующий аспирин, который она там носила.

Дети были такими наивными, бесхитростными и простодушными, что часто ставили мать в неудобное положение, даже не подозревая об этом.

Отложив в сторону ключи на маленьком блестящем брелке и книжку в потрепанной бумажной обложке, которую всегда носила с собой на случай дорожных пробок, она, наконец, нашла лекарство.

— Женщина вышла на патио, Купер, — сказал Джон Лью, имея в виду Као Бо. — Похоже, что она уже выздоровела. Если нужно, мы сейчас же поговорим с ней, — продолжил он с непонятной издевкой в голосе.

Купер бросил на Джона свирепый взгляд. Джессика даже не пыталась спрятать усталую усмешку, глядя на его старания. Раздражительность Купера была единственным утешением для ее раненого самолюбия. Этой ночью он пошел дальше поцелуя, и она пыталась понять, почему. Джессика была матерью, а матери не обнимаются на кушетке с малознакомыми мужчинами.

Взяв еще одну чашку кофе для девушки-курьера, Купер и Джон направились к двери. Джессика встала из-за стола и наблюдала, как двое мужчин прошли вдоль первого дворика и спустились на второй уровень. Мисс Као ждала их в тени дуба.

Купер действительно ужасно выглядел. Его волосы торчали в разные стороны, сколько он их ни приглаживал, лицо было небрито, одежда — измята.

— Похоже, у него была жестокая ночь, — сказал Тони, стараясь завязать беседу. Он остановился позади Джессики, налил себе кофе и сделал первый глоток. — Ты и сама не лучше выглядишь.

вернуться

6

Гранола — злаки, орехи, сушеные фрукты, смешанные вместе, употребляются на завтрак с молоком.