- Я готова. Спасибо, донна Каталина. Ваша помощь бесценна, - сухо сказала она и поднялась.
- Всегда к вашим услугам, миледи.
- Миледи? - удивилась Лера. - Это слишком преждевременно, донна Каталина. Я ещё не супруга маркиза.
- Это не имеет значения, миледи. Вы же сами всё прекрасно слышали и знаете, что милорд настроен весьма решительно. Дело сделано. Вас можно поздравить. Вы вызываете у меня восхищение и гордость. Так взять в оборот маркиза Бласа Фернандес-Очоа де Альмодовара не удавалось никому, хотя желающих было огромное количество, уверяю вас, миледи.
- Это какая-то животная страсть. Похоть. Надеюсь, что в скором времени его это отпустит.
- Вы слишком плохо знаете мужчин, миледи. Особенно молодых аркадийцев. Особенно своего будущего супруга, - с поклоном молвила донна Каталина.
- Возможно. Возможно, что я их вообще не знаю. Если хорошенько подумать, то я столкнулась с мужчинами только здесь...
- В Аркадии?
- Ну, да. И в Аркадии тоже. До этого момента я представления не имела, что такое есть мужчина.
- А теперь, миледи?
- А теперь, я понимаю, что глубоко заблуждалась, донна Каталина. Не важно... Проводите меня вниз.
- Всегда к вашим услугам, миледи, - почтительно прошептала донна Каталина.
Блас сидел на огромном диване. Спокойный и сосредоточенный. Валерия сделала решительный шаг ему навстречу. Он поспешно вскочил и поклонился. Его лицо ничего не выражало. Эмоций не было. Он молча пробежал по ней глазами, задержавшись на груди, и пригвоздил её к месту тяжёлым взглядом. Лера приблизилась к нему и осторожно взяла холодной ладошкой его руку. Он вопросительно поднял бровь.
- Прости меня, Блас. Я... Я была...
- Дерзкой?
- Да. Дерзкой. Я не должна была так делать...
- Но, тем не менее, ты поступила именно так.
- Прости меня, Блас! Я всего лишь женщина. Я была оскорблена твоими словами и защищалась. Как могла. Вышло отвратительно.
- Отвратительно, согласен, - с напором ответил Блас и крепко сжал её ладонь в своей. Он посмотрел ей в глаза. О, боги! Какие муки он испытывал сидя здесь и проклиная себя последними словами, а она так легко всё взяла на себя. Стоит перед ним, как нашкодившая кошка и трясётся от страха. Даже пальцы холодные и дрожат! Он притянул её руку к губам и нежно поцеловал. - А ты прости меня, Аурэлис. Я был особенно отвратителен с тобой и получил по заслугам. Сказанные слова не воротишь, но я хочу взять их обратно. Я был не прав. Я виноват. Нельзя доводить женщину до такого состояния, когда все её аргументы - это плевок в лицо мужчины. Так гадко я себя ещё ни разу не чувствовал. Прости меня и забудь. Пожалуйста.
- Блас? - ошеломлённо прошептала Валерия, не веря своим ушам. Она удивлённо смотрела на него, старательно силясь принять услышанное.
- Ты великолепно выглядишь, душа моя. Но, такой смелый вырез на груди я, пожалуй, не позволю тебе носить. Он слишком притягивает взгляд. Слишком.
- Блас? - повторилась Лера, заглядывая ему в глаза.
- Ты, конечно, можешь мне возразить, и обоснованно. Впрочем, если тебе так нравится, ты можешь носить подобные наряды, но имей в виду, Аурэлис, я не хотел бы, чтобы на твою грудь пялились другие мужчины. Она - моя! Я против!
- Блас! - улыбаясь, прошептала она. - Почему ты такой?
- Сам иногда задаю себе подобный вопрос и истязаю себя ответом. Не знаю, Аурэлис. Я - такой. Вот такой! И другим вряд ли буду. Прими это, как данность и выдохни. Я понимаю, что со мной тяжело, но и с тобой непросто, душа моя. Очень непросто. Я стараюсь. Правда.
- Будем стараться вместе? - тихо спросила она.
- Разумеется. Иначе зачем это всё? Я знаю, чего я хочу, но не знаю почему получается всё с точностью до наоборот. В последнее время я вижу в твоих глазах то, чего никогда бы не пожелал в них увидеть. Меня это бесит и выводит из себя. Я начинаю совершать ошибки, в которых потом раскаиваюсь. Мне бы очень не хотелось, чтобы от них оставался неприятный осадок между нами. Помоги мне, Аурэлис. Пожалуйста. Не дай мне совершать ошибки. Я не хочу! - осипшим голосом просил он и умоляюще смотрел ей в глаза.
- Блас... - она прижалась к нему всем телом. Лера почувствовала, как он напрягся. Несколько секунд и его руки крепко сжали её. Валерия подняла лицо и зовуще приоткрыла губы. Он нежно прикоснулся к ним. Не было звериной страсти и буйства нерастраченной ярости. Только нежность. Он просил прощения и признавал свою слабость. Блас мог быть и таким. Он хотел быть и таким.
- Прости меня... - шептал он в её открытые губы. - Прости...
- Блас... - тихо отвечала она, упиваясь его нежностью и плавясь в ней.
- Я - чудовище, конечно, но ты же можешь делать со мной всё, что захочешь. Прости, опять это твоё нелюбимое слово! Не важно... Ты же можешь укротить эту мерзость, живущую во мне, сделать её покладистой и тихой. Она, правда, бывает нужна иногда. Ну, война там или приграничные конфликты... Ну, сама понимаешь. Но, ты же можешь её контролировать? Ведь можешь, Аурэлис?
- Могу... - отозвалась Лера, поднимая на него глаза. - Могу, Блас. Но, ты же не смиришься с этим никогда. Ты будешь считать, что я унижаю твоё мужское достоинство и манипулирую тобой. Мужчины так не любят быть зависимы от женщин...
- Что за идиоты попадались тебе, душа моя? Мужчинами их назвать не берусь, раз они натолкнули тебя на подобные мысли. Любимая женщина, её капризы и зависимость от неё делают нормального мужчину почти богом. Он чувствует, что может всё! Таким мужчиной не нужно манипулировать и пытаться его обмануть. Он и сам сделает для тебя невозможное, выполнит твои любые желания и будет несказанно счастлив при этом. Вот смотри. Война - это война. Я - мужчина, я тебя защищаю. Всякие неурядицы и конфликты - это неурядицы и конфликты. Тебя это не касается. Я - мужчина, я тебя защищаю. Обиды и слёзы - это мало любви к тебе. Я виноват. Ты не при чём. Я тебя люблю и делаю счастливой. Капризы - это недостаток внимания и подарков. Я внимателен к тебе, щедр и нежен. Измена - это смерть. Смерть внутри. Пустота. Мы сами виноваты. Недостаточно любили и были невнимательны. Нам стало мало друг друга. А потом мы стали чужими. Как можно хотеть жить после этого? Женщине, имеется в виду. Мужчина найдёт в себе силы, на то он и мужчина. Что тут непонятного? Где манипуляции и унижение достоинства?