Джону этот странный тип совсем не нравился, телега тоже. Даже катаясь с ветерком на россыпях контрабанды, он не чувствовал себя настолько не на месте, как возле гадкого ящика с Мамулей. Вообще говоря, на контрабанде-то как раз лежалось очень славно. Но этот ящик и сам Цицерон…
Присмотревшись к нему получше, Джон понял, что первое впечатление было неверным. Человечек не был безобидным, зато был абсолютно сумасшедшим - правда, на какой-то свой очень странный и неприятный цицеровско-мамулин манер.
И все-таки хочешь не хочешь, а убрать эту колымагу надо.
- Скоро подойдет караван, - нехотя сказал Джон. - Починим твою телегу.
- Добрый, ты добрый! - запрыгал гадкий тип. - Цицерон вас наградит, Цицерон даст вам золота! Блестящего, звонкого золота!
- Конечно, даст, - фыркнул Сноу неприветливо. - Куда денется.
Караванщики в восторг не пришли, но делать было нечего - стоявшая поперек дороги тарантайка преграждала путь к барышам, так что ворча и сопя торговцы взялись за дело. Джон, даже не думая помогать, отъехал в сторонку от ящика с Мамулей к Арье и какому-то незнакомцу, который к ней прямо-таки прилип.
- Когда свадьба? - хмуро спросил Джон, восседая на лошади и свысока глядя, как мужик цепляется за руку сестры.
- Да брось, - хихикнула та. - Это Морис Жондрель, он, представь себе, тоже направляется в Святилище. Очень просится с нами.
- Я человек не воинственный, драться совсем не умею, - неловко улыбнулся тот, задирая голову вверх. - А вы, вы ведь Довакин…
- Можно на ты, - смягчился Джон. В отличие от Цицерона, шкатулочки с десятью донцами, Морис производил приятное впечатление нормального человека. - Ладно, возьмем тебя с собой, я не против.
Джон слез со Снарка и отозвал Арью в сторонку.
- Что скажешь о том типе? - спросил он, кивая на Цицерона.
- Он убийца, - холодно и ровно ответила сестра. У Джона каждый раз мороз по позвонкам продирал, когда она начинала говорить таким тоном и смотреть такими глазами.
- А ящик? С останками Мамули?
Арья задумалась.
- Ящик и ящик, - сказала она.
- Но он же гадкий.
- Ну так если Мамуля. Не бери в голову, - махнула она рукой. - Мало ли больных на свете. Это ты еще Бродяжку не видел…
…и не видел, как я выбила ей оба глаза - вот так, раз, раз, один за другим, выколола их Иглой, что ты подарил, а потом содрала кожу с ее мертвого лица.
Так подумала Арья - и увидела, что брат вздрогнул.
- Что за жизнь у нас, - тоскливо протянул Сноу.
- Ты хотел сказать - что за смерть, - странно засмеялась она. У Арьи иногда пробивался очень неприятный юмор.
Телегу убрали, Цицерон, как обещал, наградил добрых людей и караван покатил дальше, оставляя странного человечка позади.
Наедине с Мамулей.
*
Дорога до Виндхельма заняла у них пять дней и в целом прошла без происшествий - если не считать того, что Джона вконец замучили расспросами о драконах. Какие они, добрые ли, а главное - что едят?
И если той же Арье он был готов рассказывать про драконов часами - и рассказывал, пока они были в Вестеросе, - то от местных любопытствующих он вяло отделывался общими фразами вроде “едят все” и “пути драконов неисповедимы”.
Радовало хотя бы то, что, кажется, никто из этих неисповедимых не проболтался людям о том, что Джон побывал аж в Совнгарде, иначе живым его без ответов не отпустили бы. А рассказывать вовсе не хотелось, учитывая то, как он обошелся с местными героями, да еще и Шора походя грязью облил.
Переночевав в Виндхельме, который с точки зрения Джона был все таким же погребальным и за прошедшее время краше не стал, они выбрались за ворота и поехали строго на юг. Точнее, поехал Джон, а парочка гуляла следом, собирая травки и обсуждая какие-то алхимические тонкости. У Джона возникло сумрачное подозрение, что рано или поздно ему придется столкнуться с какой-нибудь якобы лечебной бурдой от Арьи Старк.
Дитенка, о котором говорил Арнгейр, они искать не стали. Еще утром он напомнил о нем Арье, но та только отмахнулась. Сказала, что успела поговорить с народом, пошукать там-сям - и оказалось, что ничего интересного.
Наверное, врала, подумал Джон. Но ведь ее, нахалку, не прочитаешь. Что ж, им бы хоть с деревом разобраться для начала, а там можно вернуться в Виндхельм и прищучить врушку-сестру. Главное, об этом не забыть за всеми хлопотами…
Горячие источники, услада Салокнира, парили и побулькивали. Призрак, появившийся сразу, как они ушли от города, радостно носился по мелководью, поднимая тучи брызг. Вдалеке бродил задумчивый великан. Они почтительно обошли его по дуге и углубились в лесок.
- Уже близко, я чувствую! - радостно принюхался Морис. - Это дуновение на ветру… Древо цветет!
- Ты ж говорил, оно всегда цветет, - сказала Арья.
- Ну так вот оно и цветет, - не смутился Морис, упоенно водя носом. Джон принюхался, но кроме запаха разгоряченной от солнца лошади ничего не уловил. Он глянул на Призрака и увидел, как тот наставляет уши на что-то впереди и радостно шевелит носом.
Кто его знает, этого Мориса Жондреля, но Призраку верить можно, подумал Джон и выслал Снарка вперед.
У входа в пещеру в изобилии росли цветы - правда, немного смущали лежавшие среди них кости, - а в воздухе и впрямь носился сладкий запах, душистый, свежий, словно все самые приятные запахи в мире собрались в один. Лезть внутрь верхом было бы чуть ли не кощунством, так что Джон спешился и повел лошадь в поводу. Арья с Морисом быстро обогнали его и убежали вперед по извилистому мшистому входу вслед за Призраком.
Пещера была огромной и прекрасной. Все здесь росло, цвело, вырастая крепло, брызгали искрами водопады, журчала вода, стекая в заводь, которой тут же заинтересовался Снарк - пить из горячих источников Джон ему не позволил, - а надо всем этим великолепием царило Великое Древо. Огромное, раскидистое, полное нежных розовых соцветий, обвившее могучими корнями половину пещеры.
Джон приотпустил у седла подпругу, отстегнул трензель, чтобы Снарк мог спокойно напиться, и пошел к остальным, которые топтались у первого из корней, напрочь перегородивших, как выяснилось, дорогу к Древу.
- Наверное, можно перелезть, - предложил Морис. Джон и Арья глянули на его хилую фигуру и вежливо промолчали. Призрак просительно поскреб корень тяжелой лапой. Арья, задумавшись, достала Крапивник и стала ловко перекидывать его в пальцах.
- Неужели не жжется? - удивился Джон, глядя, как она спокойно берет лезвие пальцами.
Арья вскинула на него глаза и просияла:
- А ведь точно! - и кольнула кончиком кинжала толстый корень.
- Ты что творишь! - пискнул Морис, пытаясь схватить ее за руку, но тут корни тяжко загудели и стали убираться с дороги.
- Вот видишь, я молодец, - обрадовалась сестра, поскакав вверх по тропинке. Джона пробрала дрожь при мысли, что сейчас все эти корни рухнут обратно прямо ей на голову.
- Стой, балбеска! - заорал он и припустил за ней. Теперь корни рухнут на голову ему, понял он и призадумался, кто еще тут балбес.
Выяснилось, что все, поскольку к Древу они, пусть и в разное время, прибыли в полном составе, включая Призрака.
- Как так можно! - причитал Морис. - Я и не думал, что ты такая злыдня! А уж ты-то, Довакин… Да что вам вообще тут надо?!
- В Вайтране Златолист засох, - развел руками Джон, - Даника просила нацедить целебного сока.
- Много она понимает! - срывающимся голосом воскликнул Морис, становясь между ними и деревом. Случись тут и самом деле драка, рассчитывать на победу ему точно не приходилось - но тем больше трогала такая верность принципам.
- Ну, а что ты предлагаешь? - миролюбиво спросил Джон, успокоительно подняв руки. Морис немного расслабился, перестал дрожать и сказал:
- Суть природы в обновлении. То, что мертво, должно уйти и дать дорогу новой жизни.
- Ну, э-э… - неловко протянул Сноу.
- Надо попросить у Древа новый саженец, - твердо сказал Морис.