Выбрать главу

И, подняв глаза, принцесса увидела её.

— Значит, это вы! — вскричала она, падая на колени и пряча лицо в складках плаща.

— Я, как обычно, — улыбнулась Мудрая Женщина.

— И всё время были вы?

— Да, всё время.

— Какая же вы на самом деле, та или эта?

— Или тысяча других? — подхватила Мудрая Женщина. — Та, которую ты сейчас видела, больше всего похожа на ту, какую ты сейчас можешь видеть. Раньше бы это тебе не удалось. Дорогая моя, — она обняла принцессу, — не думай, что ты всегда способна меня узнать. Многое ещё должно в тебе измениться. Однако, раз уж ты видела меня, ты будешь меня искать. Если я нужна тебе, это значит, что ты нужна мне. Много комнат в моём доме предстоит тебе пройти, а когда ты пройдешь их, ты сможешь давать жизнь цветам, как та девочка.

Принцесса вздохнула.

— Неужели ты думаешь, — продолжала Мудрая Женщина, — что видела лишь призраки? Ты не знаешь, ты не представляешь, насколько они правдивы. Ну что ж, тебе пора идти.

Она снова вывела Розамунду в зал, а там показала ей картину, на которой был изображён королевский дворец с бронзовыми воротами.

— Вот твой дом, — сказала она. — Иди домой.

Принцесса поняла, покраснела и сказала Мудрой Женщине:

— Простите ли вы всё плохое, что я сделала?

— Если бы я тебя не простила, я бы тебя и не наказывала, — отвечала та. — Если бы я тебя не любила, разве я тебя унесла бы?

— Как вы могли любить такое жалкое, гадкое, грубое, капризное создание?

— Я видела, какой ты станешь. Но помни, ты только начала становиться той, кого я вижу.

— Попробую запомнить, — сказала принцесса, держась за полу её плаща и глядя ей в лицо.

— Тогда иди, — сказала Мудрая Женщина. Розамунда быстро повернулась, побежала к картине, переступила через раму, оглянулась — и увидела сзади прекрасный дворец, белеющий в светло-золотом свете летнего утра, а поглядев вперёд, узнала очертания родного города на рассветном небе.

Она кинулась туда и бежала дольше, чем думала, но солнце ещё не поднялось, и впереди лежал целый летний день.

Глава шестнадцатая

РОЗАМУНДА

ПРИХОДИТ

ДОМОЙ

Солдатам легко удалось найти родителей Агнес, и они спросили, знают ли те что-нибудь о принцессе. Конечно, пришлось её описать, и честные супруги сказали им всю правду. Они объяснили, что, утратив дочь и найдя другую девочку, решили взять её к себе и обходиться с ней, как с родной. Да, она называла себя принцессой, но они ей не верили, а если бы и поверили, поступили бы точно так же, ведь они бедны и не могут кормить бездельников. Они старались воспитывать её, как умели, и не расставались с ней, пока она вконец не извела их своим дурным нравом. Что до указа, к ним, в горы, почти не доходят новости, а если бы дошли, ни один из них не мог бы надолго покинуть ни овец, ни хижину.

— Ничего, — сказал начальник, — овцы за хижиной присмотрят.

И приказал солдатам связать по рукам и ногам родителей Агнес.

Не внемля их мольбам, солдаты повиновались, положили их в повозку и повезли во дворец, оставив дверь открытой, картошку — на огне, овец — на склоне, а собак — в недоумении.

Как только они ушли, Мудрая Женщина зашла в домик, сняла картошку, загасила очаг, заперла дверь и положила ключ в карман. Всё это время за нею ходил Принц; и вскоре после того, как они отошли от домика, с ним подралась собака, занимавшая теперь его место, существо добродушное, но глупое. Однако он быстро показал ей, кто хозяин, и все собаки под его началом собрали овец так, чтобы на тех не напали лисы или волки. Оставив стадо на Принца, Мудрая Женщина пошла на соседнюю ферму, чтобы договориться о еде для собак.

Когда солдаты добрались до дворца, им велели немедленно привести пленников в тронный зал, и они притащили их, совсем беспомощных, к подножию помоста, на котором стояли троны. Королева приказала развязать их, а потом уже им самим приказала встать перед ней. Они повиновались с достоинством оскорблённой невинности, что обидело глупых родителей Розамунды.

Тем временем принцесса к концу дня добралась до дворца и подошла к стражнику.

— Прохода нет, — сказал он.

— Пустите меня, пожалуйста, — кротко попросила она.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся стражник, поскольку был туп и судил людей по одежде, даже не взглянув им в лицо. Принцесса была в лохмотьях, слова её звучали странно, и он счёл, что очень умно посмеяться над ней.

— Я принцесса, — сказала Розамунда.

— Какая-такая принцесса? — рявкнул стражник.

— Розамунда, — отвечала она. — А разве есть другие?