Погрузить в сон эльфа, страдающего от боли, чтобы лекарь спокойно мог его обследовать, зашить рану, собрать по кусочкам разломанную кость? Хворые эльфы и люди даже не понимают, как сильно они бы помогли развитию медицины, если бы просто сидели спокойно и молча, ёрпыль им в захухру.
Сковать льдом реку, слишком бурную, чтобы можно было перебраться на другой берег иным способом, и никогда не замерзающую естественным путём? Очень любопытная возможность, когда на другой стороне – выход к месторождениям чего-нибудь полезного, до чего не смогут добраться другие эльфы или люди.
А ещё драконы умеют летать – значит, можно доставлять грузы в труднодоступные места, к примеру. Или, быть может, это значит, что ты первым окажешься там, где происходит что-нибудь важное, или куда сбежал кто-нибудь недальновидный. Правда, драконы слишком строптивы и пакостливы, чтобы постоянно использовать их в качестве грузовых и ездовых животных, потому грузы, бывает, оказываются испорченными, а наездники – изрядно потрёпанными, но ведь вам говорили, что с драконами не обязательно будет легко?
Зато можно проводить сколько угодно экспериментов с ядовитыми змеями, животными, растениями.
Можно наладить лечение сном – или пытки кошмарами. Или пытки льдом. Или…
Много, много чего можно сделать и многому научиться, если в твоём распоряжении – несколько десятков драконов пяти видов, которые только в редчайших случаях могут отказаться тебе помогать и ни в каких случаях не могут уйти в другое место. Или хотя бы безнаказанно оторвать тебе ногу.
За двести лет другие эльфы и люди из соседних земель, все эти существа, живущие кратко, привыкли считать, что Донкернас всегда был силён, важен и голосист.
На самом деле двести лет назад Донкернас являлся ничего не значащей территорией, у которой только и было, что несколько хиреющих городов, пара десятков вечно голодающих деревень, огромный ветшающий замок и чудесные холмы Айялы к северу от него да небольшая плантация деревьев мельроки, плоды которого используют как афродизиак.
За последние двести лет Донкернасом стали называть только замок и прилегающие к нему холмы, поскольку именно там поселили драконов – залог силы и процветания домена. А что домен – это не только замок, так об этом даже донкернасским эльфам уже требовалось напоминать специально.
– Долинные жители всё время поют, – продолжает Рратан, и Илидор за своим валуном улыбается. – Они поют, когда пасут коров, когда собирают хрустящие розовые яблоки в своих садах, когда вымешивают тесто для пряных пирогов. Когда собираются по вечерам на длинных лавках у домов, и женщины вышивают яркие одежды, а мужчины что-нибудь мастерят, детишки играют в прыгалки и камешки. И они поют песни, провожая день и готовясь встречать следующий.
Илидор тоже любит петь. В последнее время он всё чаще что-нибудь напевает – то себе под нос, сидя на валуне и покачивая ногой или валяясь в развилке дерева бубинга, а то и во весь голос, когда в облике дракона летает над холмами Айялы. Пожалуй, Илидору было бы хорошо там, в людских долинных селениях Декстрина.
– Мне нравится жизнь в долинах, – с едва уловимой грустью говорит Рратан. – От неё веет умиротворением и воодушевлением. Я бы хотел узнать её лучше, но разве они дадут на это время?.. А город Декстрин ещё интересней долин, хотя в городе мало кто поёт песни, и пахнет там вовсе не мёдом и не молоком. Но он яркий и шумный, от этого немного кружится голова после просторов и тишины долин, однако это приятное головокружение. Декстрин сбивает с толку, но туда хочется возвращаться. Дома там невысокие, серокаменные, и все – с двускатными черепичными крышами, а под крышами живут ласточки и воробьи. На рынки привозят диковины со всей округи, говорят, туда приходят даже гномы из Такарона…
Другие драконы в один голос ахают.
– И ты видел там гномов из Такарона? – Вронаан поднимает голову, ряска уходит из водоёмов его глаз, и в глубине вихрятся чёрные омуты, бездонные, жадные. – Видел диковины из такаронских недр? Ты должен был почувствовать их так, как если бы… Если бы…
Старейший из ядовитых драконов не договаривает, досадливо взрыкивает и мотает головой. Он не знает, как описать чувство близости Такарона дракону, который вылупился из яйца вдали от гор, породивших его вид.
– Я думаю, что нет, – ответил Рратан после недолгой паузы. – Никогда не ощущал ничего особенного в тех вещицах, которые продавали гномы в Декстрине. Я думаю, это были вершинники, из тех, которые навсегда уходят из гномского города Гимбла и теряют связь с камнем. Но Декстрин не становится от этого хуже! В харчевнях играют на лютнях и дудках, пекут хлеб с луком и делают к нему соус из кислых ягод…