Я отворачиваюсь и делаю глоток лимонада. В груди все еще клокочет от возмущения и волнения.
– Горжусь тобой. – Протягивает мне руку Мартина.
– Ага. – Я пожимаю ее. – Спасибо.
– Боже мой, нужно отбить, Люси! – Хохочет она, высвобождаясь из моей хватки. – Вот так.
Теперь я отбиваю ей «пять», как полагается.
– Ты действительно проводишь слишком много времени с книгами!
– Дин постригся, – зачем-то говорю я вслух.
Мартина без раздумий оборачивается и смотрит на них, затем тут же отворачивается.
– Точно, а я и не заметила.
Мне в щеки ударяет жар. Надеюсь, мое замечание не выдало мой интерес к нему.
– Отрастит бородку и усы, и тогда его точно перестанут путать с девчонкой! – Добавляется Мартина.
И мы смеемся. Мне снова приходится дать ей «пять» за удачную шутку.
– А вот и те, кому повезло меньше. – Вдруг вздыхает она, когда в автобус поднимаются Марк Дэвис и Якоб Строцци.
– Почему?
– Им придется сесть перед Дином, там два последних свободных места.
– О, нет. – Тянет Марк, качая головой.
– Черт. – Закусывает губу Якоб.
Теперь парнишки и сами поняли, что влипли. Но выхода нет. Вздохнув, они медленно тащатся на галерку. Компания Дина встречает их радостным улюлюканьем.
– Не хотела бы я выковыривать из волос бумажные шарики, которыми Винс с Артуром будут в них плеваться. – Вздыхает Мартина, сочувственным взглядом провожая ребят.
– К счастью, у Якоба короткая стрижка.
– Но не у Марка.
– Значит, для Якоба они придумают что-то более изощренное.
И мы оказываемся правы. Когда автобус подъезжает к зданию «Вильчек Транспортинг», оказывается, что шорты Якоба намертво прилипли к сидению. И вместо того, чтобы сбежать, паренек получает подзатыльники по очереди от каждого из компашки Дина, кто покидает салон. Винс ударяет так, что с Якоба слетают очки.
Мне хочется вступиться за парня, но я должна спасать свою шкуру.
Мы выходим из автобуса и скрываемся в здании прежде, чем Саша успевает нас догнать и сделать какую-нибудь возмутительную пакость.
4
– Пусти!
– Зачем? Что ты хочешь сделать? – Я с силой сжимаю запястье Саши и рывком притягиваю ее к себе. – Набросишься и вцепишься ей в волосы?
Саша непонимающе уставляется на меня.
– Хочешь, чтобы ей сошло это с рук? Ты же слышал, как она со мной разговаривала!
– А ты сама? – Напоминаю я, обнимая девушку за талию. – Забыла, кто первый начал?
– Ты что, ее защищаешь? – Вспыхивает она.
Мы останавливаемся, и я притягиваю Сашу к себе еще крепче.
– Нет. Я просто не хочу, чтобы моя девушка выглядела идиоткой, сцепившись при всех в кулачном бою с одноклассницей. Этот инцидент может сорвать нам поездку в Вивенду. – Объясняю я, наклонившись прямо к ее уху и понизив голос. – Ты же помнишь, мы собирались весело провести там время?
Моя рука крадется по ее спине вниз и останавливается на хорошенькой, круглой попке.
– Я видела, как ты пялился на нее. – Шипит Саша, скидывая с себя мою руку и отходя на шаг назад. – Не могу поверить, что тебе могла понравиться эта тупица, которая строит из себя недотрогу!
– Не могу поверить, что тебе могло прийти такое в голову. – Сердито бросаю я, но, все же, отвожу на секунду взгляд.
– Ты смотрел на нее. – Ухмыляется моя девушка, складывая руки на груди.
Похоже, она только что обнаружила одно из моих слабых мест и рада этому.
– Я смотрел перед собой. Или мне нужно было отвернуться? – Злюсь я. – А, может, ты решила, что, если мы встречаемся, то у тебя появилось право указывать мне, на кого смотреть?
Саша понимает, что перегнула палку и быстро спохватывается:
– Ну, ладно. Ладно. Просто эта зубрила вывела меня из себя… – Она вновь льнет к моей груди. – Я не хотела на тебя наезжать, прости, Дин.
Саша вытягивает губы для поцелуя, но я устало отвожу лицо. Мне хочется проучить ее: никто не смеет указывать мне или заявлять права на мою свободу.
И тут, как назло, мой взгляд снова падает на Люси, входящую в здание лаборатории. Классического кроя джинсы, темная водолазка под горло, скучный жилет с нашивкой в виде герба школы – она, вообще, интересуется модой?
– Ну, прости-и-и. – Тянет Саша, поглаживая мой подбородок.
От нее пахнет модным, незаурядным парфюмом. Что-то пряное, дерзкое. Полынь, кажется. Мята. Еще лимон. И все это в одночасье сменяется легким послевкусием табака и кофе. Она вообще всегда на стиле: от кончиков ногтей до кончиков волос, а я почему-то провожаю взглядом Люси Кобер, которая концентрирует в себе все, что меня обычно раздражает, и мои мысли необъяснимым образом крутятся вокруг того, как же она может пахнуть.