Но как раз такие аргументы не могут вообще быть поставлены в разряд доказательств. Схожесть поведения, черт, повадок могут свидетельствовать о десятках вещей, например, о том, что природа выбирает одинаковые формы поведения, что в стандартных ситуациях представители высших приматов действуют одинаково благодаря физиологической схожести, о том, что они могли развиваться параллельно, а не «друг за другом» и не от единого предка, и т. д. Нельзя не согласиться с поразительной близостью высших обезьян и человека, но из самого факта схожести вряд ли стоит делать вывод об их родстве. И в семействе гоминидов по всем генетическим данным они являются самыми близкими родственниками.
И все же есть принципиальная и абсолютно непреодолимая пропасть между человеком и всеми обезьянами. Действительно, шимпанзе можно научить очень многим трюкам, но при этом оно никогда не сможет открыть, скажем, законов гравитации или проникнуть в тайну атома. Проще говоря, существуют принципиальные ограничения ее разумности, которые никогда не смогут быть преодолены. И самое главное – сама обезьяна никогда и не узнает о существовании таких ограничений, к тому же вряд ли она осмысляет человека, что находится рядом с ней, как некое «более развитое существо».
И все эти различия между шимпанзе и человеком заключены лишь в двух молекулах ДНК!
И здесь напрашивается и другой вывод: а понимаем ли мы сами нашу ограниченность? Разве не подобны мы шимпанзе, которое никогда не сможет преодолеть границу собственной «неразумности»?
Ближайший родственник человека
Вопрос о том, когда на арену истории выходят первые гоминиды, вызывает споры в не меньшей степени, чем возникновение самого Человека разумного. Еще около десятилетия назад дату появления гоминидов высчитывали по костным останкам и археологическим находкам. Сегодня используются значительно более сложные методы, и палеоантропология здесь «дружит», например, с иммунологией и генным анализом.
Как только стали применяться новейшие методы исследований, показалось, что вопрос о времени происхождения человека и этапах его прохождения по этой земле будет вскоре решен. Ведь, как казалось, «генетические часы не могут врать». И действительно, в начале 60-х гг. впервые была названа относительно точная дата появления на земле ранних гоминидов – большого семейства, которое включает не только ныне живущего и ископаемые виды людей, но и разные виды австралопитеков. Ее впервые опубликовал Гудмэн, а затем подтверждали исследованиями Вилсона и Сариха. Она равнялась 5 млн лет – считалось, что именно в этот момент гоминиды отделились от больших обезьян [161; 332].
Такой возраст установлен на основе вычисления иммунологической дистанции между человеком, гориллами и шимпанзе, считающиеся нашими ближайшими сородичами в животном мире. Метод расчета на тот момент был оригинален и прогрессивен. Первоначально было установлено, что человек, горилла и шимпанзе имеют 99 % общих ДНК. Несколько позже было установлено, что человек находится значительно ближе к шимпанзе, чем к горилле, и, как следствие, это давало рождение предположениям, что именно шимпанзе является нашим ближайшим родственником [264]. Молекулярный анализ выявил следующую последовательность, которая теоретически (подчеркнем это особо!) ведет к человеку. Приблизительно 20 млн лет назад от общего древа отделяются обезьяны колобус и бабуины, живущие до сих пор в Центральной и Восточной Африке, 12 млн лет назад – гиббоны, ныне обитающие в Южном Китае, Индокитае, на островах Суматра, Ява, Калимантан, 10 миллионов лет назад отделяются оранги, около 6 миллионов лет назад – гориллы, около 5 миллионов лет назад – человек и различные виды шимпанзе.
Именно о таких этапах свидетельствуют так называемые «молекулярные часы», отсчитывающие накопление изменений относительно некоего первоначального предка и близость относительно друг друга.
Исследования костных останков, сравнение ДНК и ряд биохимических измерений показали, что наиболее консервативными из больших обезьян являются орангутаны – «лесные люди». Они живут в лесах на Калимантане и Суматре. Их также можно назвать и наиболее примитивными из больших обезьян, и вполне вероятно, что они могут стоять ближе всего к нашим предкам – гоминоидам – обезьяноподобным приматам, которые жили приблизительно 12 млн лет назад и от которых затем пошли современные обезьяны и человек. Благодаря этому орангутаны именуются «живыми ископаемыми» и считаются одним из идеальных объектов для изучения.