— Книга у нас! — поднялся Малиновский, кровь заливала ему белые волосы, — уходим!
Он дал деру. Оставшиеся в живых солдаты двинулись за ним. Я не пошел в погоню, а бросился к Томе.
Девушка лежала на полу без сознания. Джинсы на бедре были разорваны, но рана уже затянулась. Особенность работы личной трансгуманизации.
— Игнат, — слабым голосом проговорила она.
— Как ты? — стоя на коленях, я взял ее на руки, прижал к себе.
— Б-больно…
— Все будет хорошо, Тома, — ты умница. Ты защитила их.
Я бросил взгляд к дверям. Там, Вика и Стас выглянули в холл. За ними ошарашенно смотрели на останки мага остальные люди из прислуги.
— Я…— –
— Не говори, — проговорил я строго, — экономь силы.
Тома закашлялась и сплюнула. Но не кровью. Черная жижа вымазала ей подбородок. Девушка была отравлена черной спорой.
— Я… я люблю тебя, Павел Замятин, — выдохнула она.
Глаза девушки стали наполняться черным туманом. Такие же черные пятна пошли по коже.
— Я… хотела сказать тебе это… прежде чем я…
— Ты не умрешь, — строго мотнул я головой, — я тебе не позволю. Ты еще должна помочь мне с книгой.
— Книги-то… больше… нет… он… забрал… — ей было все сложнее говорить.
С криками и плачем к нам подбежали Вика и Стас. Они бросились к Томе, Стас схватил ее за руку.
— Как она?
— Что? Что с ней стало⁈
— Она ведь не умрет⁈ Не умрет⁈ — впадала в истерику Вика.
— Стас, — строго сказал я, — уведи сестру.
Мальчик посмотрел на меня взрослым сосредоточенным взглядом и кивнул.
— Пойдем, Вик, — проговорил он, увлекая за собой девушку.
— Ничего не говори, — остановил я тому, которая, было, уже распахнула почерневшие губы.
В голове вертелось только одно — сделать то, что я уже когда-то делал, когда в очередной раз столкнулся с черной спорой.
Высвободив руку, я коснулся Томиного лба.
— Что… ты…
— Не говори, я сказал, — проговорил я, почувствовав покалывания на коже.
Когда я отнял руку, увидел то, что и предполагал. Черная спора, просачивалась через кожу девушки и прилипала к моей. Быстро рассасываясь она исчезала внутри моего тела.
На миг закружилась голова, почувствовалась слабость в суставах, но я отбросил эти ощущения. Силой воли запретил себе о них думать. Было еще слишком много дел.
— Как чувствуешь себя? — посмотрел я на Тому.
Девушка удивленно раскрыла глаза. Пятна на коже пропали, а губы приняли привычный бледно-розовый цвет.
— Лучше… Намного! — сглотнула она, немного ошарашенно посмотрела на меня, — как… как ты?..
— Потом расскажу.
На самом деле я вспомнил про черную книгу, тогда в башне, после боя с магом крови Бояриновым. Черная спора, которой была пропитана книга, просто впиталась в мою кожу. Единственное, что я мог сейчас, это поступить с Томой также как тогда с черной книгой. И это сработало.
— Можешь встать?
— Сейчас попробую.
Мы поднялись, Тома пошатнулась, но я ее поддержал.
— Мне лучше, — вздохнула она, — лишь небольшая слабость. Паша… то, что я сказала…
— Сейчас не время, — мотнул я головой, — я должен вернуть книгу.
— Прости, — она подняла бровки, — я виновата… Не смогла защитить их.
— Хватит, — с улыбкой проговорил я и взял ее за плечи, — ты сделала очень много. И защитила всех, кого должна была. Остальное предоставь мне.
Глаза девушки заблестели, она кивнула.
— Возвращайся к остальным, — строго сказал я, — Я за Малиновским. Этой ночью он не уйдет живым.
Малиновский пытался покинуть Предлесье. Голова кружилась и болела. Для всех было неожиданностью, что девчонка воспользуется амулетом. Откуда он у нее? Замятин тоже был жив.
— Проклятье, — задыхаясь от бега, проговорил Малиновский в сердцах, посмотрел в окно второго этажа.
Окна выходили на задний двор. Было видно, как не пойми откуда взявшееся подкрепление Замятина, добивает силы роялистов.
Однако, Семен знал, куда бежать. Нужно было спуститься в самый низ, в цокольный этаж замка. Там, через кухню можно было попасть в тайный ход, ведущий в лес. Насколько помнил Малиновский, именно им воспользовался Замятин, когда проник в замок, чтобы убить Синицына.
Погони, казалось бы, не было, но они торопились. Через несколько минут, он и оставшиеся гвардейцы уже спускались по темному колодцу к туннелю
Всю дорогу Малиновский думал только о том, что Замятин остался жив. Надежда была теперь только на ловушку, которую они оставили в комнате Замятина. Однако, был и плюс — черная книга, которую он сжимал сейчас в руках.