— А меня ты как узнала?
— Сразу же, папенька! Как увидела – так и узнала! — Ирина преданно посмотрела в глаза лорду — А вот когда леди Беррит вас по имени назвала – не поняла, про кого она говорит. А она не стала разбираться, а побежала вам жаловаться. Зато, как меня привели к вам – так я вас, слава богу, и вспомнила, вы же мой папенька!
Отец глядел на неё с некоторым недоумением. Очевидно, с похмелья он всё же соображал не лучшим образом, а сама Ирина не представляла, как ему ещё раз подсказать, что ей нужен сопровождающий, который покажет замок и всё объяснит и назовёт. Как ему, такому… горластому, страшному, вообще люди перечат?! Или с ним никто и спорить не рискует?
Дверь отворилась и Питер, робко заглянувший сперва в щёлочку, довольно уверенно встал в дверях и провозгласил:
— Ванна для лорда Беррита готова!
«Это что ж они этак пафосно про самые обычные вещи объявляют?!» — недоумевала Ирина.
На лице лорда же, в то же время, нарисовалось облегчение. Кажется, он принял решение.
— Питер, до приезда жениха ты будешь прислуживать госпоже Ирэн! Будешь отвечать на все её вопросы. И смотри мне – лорд погрозил мальчишке сосискообразным пальцем – проболтаешься – прикажу выпороть на конюшне!
Потом ещё с минуту попыхтел и добавил:
— И выгоню к чертям!
Питер, похоже, не сразу осознал, к добру или худу такие перемены, но и возражать не осмелился. Только вопросительно уставился на Ирэн. А та, от облегчения, машинально перекрестилась. Папенька, всё это время смотревший на неё, наконец-то чуть смягчился:
— Ну, хоть о Господе боге нашем помнишь, уже хорошо… И ты, это… С отцом Карпием сильно не болтай! Мало ли, что он там себе придумает…
Кто такой отец Карпий Ирина представляла себе плохо, хотя, если подумать… «Отец» – священник местный, что ли? А если леди Беррит ему наболтает?! Кроме неё ведь никто и не знает, что у Ирины с памятью плохо.
— Папенька, а если ему леди Беррит…
— Язык вырву! — рыкнул лорд. Тяжело опираясь на подлокотники, встал с кресла и приказал: — Питер, кликни ко мне леди… И идите уже оба отсюда, надоели…
Леди Беррит, получив от Питера приглашение посетить мужа, вздохнула и отправилась к его покоям в сопровождении служанки, а Питер, глядя ей в след, спросил:
— Теперь куда, госпожа Ирэн?
Ирина задумалась. Очень хотелось в туалет. Хотелось есть и пить. Хотелось хоть немного побыть одной и подумать, но туалет – важнее.
— Питер, где у вас дамская комната?
— Какая комната? — Питер вытаращил глаза на странно говорящую девушку.
— Ну… такое место, куда люди ходят… Ну, как ты не понимаешь!
Ирина была почти в отчаяние. Лучше бы к ней Шанту приставили, всё же она женщина. Говорить о таком с мальчишкой – неудобно. А если у неё лунные дни начнутся?! Да и вообще… С девушкой – проще. Но тут, глядя на переминающуюся и смущённую госпожу, Питер и сам додумался.
— Вам, госпожа Ирэн, в гардеробную комнату нужно?
— Да нет, же, Питер… Мне нужно в комнату, где можно… — Ирина, наконец-то, подобрала слово — можно облегчиться!
— Ну, так гардеробная и есть!
При этом оба смотрели друг на друга с недоумением. Наконец, Питер решился:
— Следуйте за мной, госпожа Ирэн.
Место, куда он привёл Ирину, было странным. Даже очень странным! Запах сбивал с ног ещё на подходе, и Ирина поняла, что это и есть туалет. Питер открыл для неё тяжёлую дверь, за которой оказалась ещё одна, точно такая же.
— Вот, сюда надо? — мальчик смотрел вопросительно.
Ирина порозовела, кивнула ему – подожди, мол, и толкнула вторую дверь. Комната была не так и мала, примерно четыре на четыре метра, ну, может чуть меньше. Деревянная крышка подсказала ей, где именно расположено искомое. Странным ей показались две вещи. Во-первых, находились они на третьем или четвёртом этаже, значит все отходы должны лететь до самого низу?! Во-вторых, стены туалетной комнаты были в несколько слоёв увешаны разнообразной одеждой, мужской и женской. Понятно, почему Питер назвал комнату гардеробом, но вот зачем хранить одежду в столь вонючем месте?!
Вместо туалетной бумаги она нашла висящую рядом с отхожим местом корзину, наполненную кусками мха. Ну, выбора не было всё равно…
Питер, увидев, что госпожа выходит из нужника, подскочил и, глядя в глаза, спросил: