— Из местных никто слова не скажет. Разве только Юра Амарян.
— Тогда начнем с Юры. Сходите за ним, пожалуйста.
Юра Амарян в тот день был так занят, что отыскать его удалось не сразу, а затащить к нам в комнату оказалось нелегко. Только Андрей начал объяснять Юре, что он хочет от него услышать, как без стука отворилась дверь и в комнату ввалился с дико вытаращенными глазами Шамиль.
— Толика убили. — Он испуганно втянул голову в плечи.
— Ну говори, кто убил, где? — приказал Котлов после короткой немой сцены.
Шамиль только моргал глазами.
— В котельной, — наконец вымолвил он. — Там лежит.
— Кто-нибудь знает об этом?
— Не... нет. Я прямо к вам.
— Зачем ты пошел в котельную?
— Я... Я там сплю. У меня там койка стоит. Захожу, а он лежит на угле. Посмотрел — мертвый. Он только что в баре был. И ушел.
Котлов взглянул на часы:
— Давно? Давно ушел?
— Минут за двадцать до меня. Он сегодня дежурит, хотя уголь все равно я бросаю.
— Кто еще был в баре? Голубев был? Или Кораблев?
— Вместе сидели со своими бабами.
— Так... — выпрямился Котлов. — Саша! Ты идешь с ним к котельной, и вы стоите у двери, никого не впуская. Юра, у вас есть фотовспышка?
— Есть, — отвечал Амарян.
— Возьмите и тоже к котельной. Без меня не входить. Так... Фонарик, лупа, сантиметр. Что еще? Ступайте, ступайте! — махнул он на меня рукой. — Да! Вас выпустят ли? Как, Шамиль?
— Выпустят...
— Ну и идите! Да! Саша, возьми свой фонарик.
Мы вошли все вместе в котельную, и Котлов запер изнутри дверь на засов. Тускло светила подвешенная под потолком лампочка, освещая довольно просторное помещение, идущие вдоль стен толстые трубы, кровать в углу, столик с бутылками, стул и железный шкаф. У другой стены навален уголь, переброшенный через окно без рамы. Несмотря на то что окна не закрывались, в котельной было довольно тепло.
На засыпанном углем полу в свете колеблющегося пламени открытой топки лежал вниз лицом Хударов. Он был одет в старую и грязную штормовку и такие же брюки. Рядом валялась совковая лопата.
— Ничего не трогать, — предупредил Котлов. — Саша, стойте у двери. А ты, Шамиль, иди и жди меня в холле. Никому ни слова. Понял? — Котлов отпер засов и выпроводил Шамиля.
Андрей подошел к трупу и присел перед ним на корточки. Он попытался повернуть голову, и она подалась, труп еще не окоченел. Посветив фонариком в глаза Хударова, Котлов сказал:
— Мертв. Юра, — обратился он к Амаряну, — сделайте фотографии с четырех сторон. И еще когда мы его перевернем.
Пока Юра фотографировал, Андрей обошел котельную, осмотрел стол, пустые бутылки и, не прикасаясь к ручке, а просунув пальцы в приоткрытую железную дверцу, отворил шкаф. В нем висел яркий с Гербом Советского Союза тот самый костюм. Котлов просмотрел содержимое его карманов и взял связку ключей, среди которых был ключ и от висячего замка котельной.
После общего осмотра Андрей занялся трупом. Он задрал ему на голову штормовку с рубашкой и майкой и обнаружил на спине два пулевых отверстия. Затем Юра с Котловым перевернули его на спину, и мы увидели побледневшее, несмотря на загар и грязь, лицо с остановившимися глазами. Юра снимал.
— Оба ранения навылет, — сказал Андрей. — Давайте немного отодвинем.
Осторожно раскапывая залитый кровью уголь на том месте, где лежал труп, Котлов нашел пулю. После этого он принялся ползать с фонариком в поисках гильз, но ничего не обнаружил.
— Неужели убийца подобрал гильзы? — засомневался Юра. — Просто в угле их трудно найти.
— В квартире Васильевой гильзы также не найдены. Но такие же два выстрела и извлеченная из паркета пуля, — сказал Котлов.
— Гильзы, насколько я понимаю, вылетают вправо и отлетают не больше чем на два-три метра, — сказал я и принялся с фонариком обшаривать уголь справа от трупа.
— Оставьте, Саша, я вас не просил. Встаньте к двери. — И уже более мягко: — Оружие можно определить и по пуле. Откройте дверь, но не выходите.
Мы встали у двери, освещая снег со следами наших ног.
— Эх, натоптали, — вздохнул Андрей. — Не подумал я об этом. — Он присмотрелся повнимательнее. — Не кажется ли вам, что снег перед дверью был заметен метлой? Саша, кто здесь подметал метлой?
— Никто... Когда мы расчищали снег, метел не было. Мы лопатами.
Котлов вдруг наклонился и поднял что-то со снега.
— Нет, не метла, — радостно проговорил он, — веник! В руках у него мы увидели отломившийся от веника стебелек.
— Так... еще кое-что, — пробормотал Андрей, укладывая веточку в свою папку. — Вы знаете, из чего делают веники? Из проса. Это кусок веточки проса. Не простой веточки... В гостинице ведь есть врач?
— Есть в гостинице, и еще есть мой врач, врач спасательного отряда, — ответил Юра и удивился: — Вы хотите сами произвести вскрытие?
— Нет, конечно. Для этого нужен судмедэксперт. Но если мы перенесем труп в медпункт, то я смогу с помощью медика произвести наружный осмотр и осмотреть ранения. — Он взглянул на свои наручные часы. — Сейчас 23 часа 12 минут. В двенадцать будет дан отбой. Когда все уснут, вы перенесите труп в медпункт.
Наш детектив двинулся было к двери, но вдруг остановился и поднял руку:
— Минутку! — И он стал размышлять вслух: — Убийца вернулся в гостиницу и, скорее всего, сейчас наблюдает за нами из темного окна. Вряд ли он выходил в дверь, мимо дежурного он пройти не мог, тот бы его запомнил. Да и не выпускают никого. Скорее всего, он вышел через окно и так же вернулся. Например, через окно уборной. Тем более что сегодня отгребали снег от всех окон первого этажа. Следов полно. Итак, убийца возвращается в гостиницу. Пистолет он берет с собой? Как бы вы поступили на его месте, Саша?
— Спрятал бы где-нибудь в снегу в заметном месте, — не задумываясь ответил я.
— Не уверен... — возразил Амарян. — Ведь он где-то хранил его...
— А какое место может быть заметным при таком снеге? — спросил Андрей и сам же ответил: — Стена. Опустить пистолет по стене, и дело с концом. Надо посмотреть. Как только начнет светать, осмотрим все возможные для припрятывания пистолета места.
— Да, — согласился Юра, — пока не проснулись.
— Боюсь, спать нам всем сегодня не придется. Пошли. — Андрей стал выбирать из связки ключей тот, что от наружного висячего замка.
Пока Котлов писал радиограмму с просьбой при первой возможности выслать вертолетом опергруппу, пока он разговаривал с Козловым и долго допрашивал Шамиля, пока мы с Юрой перенесли на носилках труп в медпункт и Андрей с врачом его осмотрели, затем пока Андрей возился в фотолаборатории, ночь стала подходить к концу. Но Котлов решил делать обыск в квартире Хударова, не дожидаясь утра и радиосвязи. Нам с Амаряном предназначалась роль понятых. Но перед тем как отправляться на обыск, уполномоченный поделился с нами результатом осмотра трупа:
— Вес пули 4,5 грамма. Я помню, что у пистолета Макарова пуля весит 6,1 при калибре 9 миллиметров, а у Токарева — 5,2 грамма при калибре 7,62. Никаких таблиц у меня под рукой нет, но путем простейших уравнений находим, что при весе пули от 4,4 до 4,6 грамма калибр должен быть 6,35. Стало быть, вероятнее всего, стреляли из пистолета Коровина («ТОЗ-ТК») или из браунинга 1929 года. Возможно — из браунинга образца 1912 года, что менее вероятно.
Теперь ранения. Близкая дистанция выстрела из пистолета определяется экспертами обычно порошинками, пламенем, копотью и газами. Но тоже не так просто. Бездымный порох даже при выстреле в упор не оставляет порошинок. Нет и пояса копоти вокруг входного отверстия, нет и следов пламени. Снаружи нет, — поднял палец Андрей, — но зато все это обнаружено внутри раны. При ранении в упор. У другого же ранения ничего не найдено и внутри.
Котлов, конечно, немного рисовался перед нами, ему, видно, и самому было приятно, что он сумел так быстро все определить.